— Есть охота, — протянул я, зевая.

— А чего еще охота? — осведомился Пашка.

— Спать охота.

— А красотку длинноногую тебе неохота?

— Уже нет.

— Самое вредное в нашей работе — это нытье… Возьми печенье. С прошлого раза осталось.

Пашка открыл бардачок, вытащил пачку «Юбилейного», распечатал, разделил содержимое на три части и протянул одну долю мне, другую — оперативнику, сидящему за рулем нашего «жигуля».

— Терпеть не могу печенье, — сказал я, откусывая кусок и безрадостно пережевывая его.

— Сразу видно, что ты следователь, а не опер. Посидел бы с мое в секретах и засадах — все что угодно научился бы есть.

— Посидел бы ты с мое в следственных изоляторах на допросах — вообще бы есть разучился…

Я откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Следователям запрещено заниматься оперативной работой и принимать участие в мероприятиях. Но некоторые правила очень хочется нарушить. Многих моих коллег невозможно сдвинуть с кресла. Мне же нравится подвижный образ жизни. Операции — это терпкий вкус азарта и риска. Игра.

— Ничего у нас не выйдет, — скучающе произнес я. — Вся комбинация была задумана примитивно. Без изящества.

— Чем примитивнее, тем эффективнее, — отмахнулся Пашка. — Слишком мудрить — сам себя перехитришь.

— Хоть выспаться бы в машине. Завтра на работу. — Я потянулся и склонил голову на спинку сиденья. Неожиданно из динамика рации послышался голос:

— «Седьмой» говорит. Объект появился. Подходит к желтому «запорожцу» номер 22-12… Так, садится.

— Его машина, — сказал Пашка. — Клюнула золотая рыбка.

— Может, просто погулять поехал.

— Чувствую — клюнул.

— Машина тронулась, — донеслось из рации. — Выехала на Задонскую.

Пашка взял рацию:

— Говорит «Третий». Провожаешь его до Серафимовича, там мы его примем.

— Понял.

В операции было задействовано три машины. Две принадлежали бригаде седьмого отдела, то есть службе наружного наблюдения. И одна, в которой располагались мы с Пашкой, была из уголовного розыска. Вести наблюдение в маленьком городишке — задача не из простых. Движение на улицах маленькое, все машины на виду, особенно к вечеру. Засветиться можно в несколько секунд. Работа должна быть ювелирной.

Водитель крутанул руль, и наша машина выехала на Улицу Серафимовича как раз после того, как мимо проехал Желтый «запорожец».

— Говорит «Третий». Мы его приняли. Отчаливайте в сторону.

— Понял.

Серая «волга» свернула в боковую улицу. Через некоторое время мы передадим ей объект снова. При таком сопровождении засечь наблюдение может только человек, обладающий хорошими навыками оперативной работы, да и то если повезет. Если наблюдение организовать с большим размахом и привлечением большого количества транспорта то его не засечет никто.

Мы выехали на проспект Ульянова.

— Ясно. Он к теще решил двинуть, — произнес Пашка.

— На пироги.

— Чего смеешься? Она по этой дороге в пригороде Налимска живет. Мы же установку на родственников проводили. — Пашка обернулся к водителю. — Володя, отстань от него чуть-чуть, здесь мы его не потеряем. Куда едет — знаем.

Пашка не ошибся. «Запорожец» действительно вырулил к поселку Зверосовхоз, переехал через железнодорожное полотно, свернул влево и остановился у забора, за которым скрывался небольшой аккуратненький домик.

— Он так любит тещу, что по ночам к ней шастает? — спросил я.

— Все понятно.

Мы оставили машину с другой стороны железнодорожного полотна и из-за кустов наблюдали за развитием событий. Засиживаться у тещи Лупаков не стал. Он вскоре вышел, держа что-то в руках. По-моему, сумку или портфель — в темноте разглядеть было довольно трудно.

Двигатель «запорожца» зарычал в тишине, как авиационный мотор. Машина, переваливаясь, двинула вперед.

— Быстрее, — прикрикнул Пашка.

Мы прыгнули в «жигули». Наша машина переехала через полотно железной дороги.

— Куда он свернул? — спросил Пашка.

— Да вон он. Тут всего две улицы, — взмахом руки показал водитель.

— Упустили бы — вот позор бы был… — Пашка взял рацию, описал наше местонахождение и приказал принимать клиента.

"Запорожец» выбрался на шоссе и начал довольно бодро набирать скорость.

— Все, отстаем. Передаем его «Седьмому». Мы притормозили.

— Свернул с шоссе, — послышалось из рации. — Кажется, куда-то в леса намылился.

— Идите за ним, но осторожно.