Никто, значит, дверь не ломал, а то как бы ее снаружи приколачивать?

Подошел Иван Иванович к окну, вниз посмотрел – даже страшно подумать. Восьмой все-таки этаж. А лифт уже который год не работает. Как дом построили, так и не работает.

Нет, ничего Ивану Ивановичу не стало понятно. Попил он чаю, радио послушал и спать собрался.

Развернул он матрас, а в нем пистолет лежит.

Ну что с ним поделать, а?

Положил Иван Иванович пистолет назад на стол. Вдруг в дверь как забарабанят! Испугался Иван Иванович, схватил пистолет со стола и назад в матрас завернул. Подошел к двери, послушал – тихо. Открыл – нет никого.

Пришлось Ивану Ивановичу и эту ночь на газетах спать.

Оно бы ничего, матрас, он тоже не очень мягкий, только шуршат эти газеты. Да и странно было бы, кабы не шуршали. Газеты все-таки.

А ночью Иван Иванович проснулся от страшной стрельбы. Кричит кто-то на неизвестном языке и палит во что ни попадя. Или, может, один палит, а другой кричит. Поди разберись.

Сначала Иван Иванович сильно испугался, а потом вспомнил, что у него внизу живет один сосед. Ему ночью специальное кино показывают для тех, кому утром на службу не надо идти.

А тем, которым на службу, им другое кино вечером показывают – постановку какую-нибудь, или балет, или новости разные.

А у Ивана Ивановича и вовсе никакого телевизора не было. Поэтому он не стал на соседа обижаться и опять заснул.

Утром он проснулся, умылся и пошел посмотреть, как там пистолет поживает. Развернул матрас – лежит, живой-здоровый и теплый даже.

Оно и понятно – если бы Иван Иванович всю ночь в матрас завернутый проспал, он бы тоже теплый был. Это вам не на газетах спать.

Вышел Иван Иванович на улицу, пришел на остановку, а там уже совсем что-то непонятное творится. Во-первых, темно, хоть глаз выколи, а

во-вторых, ни одного живого человека. И ветер дует.

Постоял Иван Иванович совсем даже недолго, а уже троллейбус подходит.

Обрадовался он, зашел. Смотрит, а троллейбус опять совсем пустой, только один человек впереди сидит. В шляпе, а из-под шляпы волосы рыжие во все стороны торчат. Ну, Иван Иванович, понятное дело, не стал бежать этому человеку в лицо заглядывать. Он, как раз наоборот, сел потихоньку сзади и стал в окошко смотреть.

А за окном темно, даже окна в домах не светятся. И троллейбус мчится со страшной скоростью без всяких остановок. А куда едет? Ничего не понятно.

Ивану Ивановичу, чтобы до службы доехать, нужно три раза повернуть, чтобы у троллейбуса хоть один раз рога с проводов слетели.

А тут едет он все прямо и прямо. Хотя, может быть, Иван Иванович так из-за этого рыжего разволновался, что и не заметил. Может быть, и так.

Но рога ни разу не слетали, это точно. Потому что Ивану Ивановичу, еще когда он сел, показалось, что за рулем и водителя-то никакого нет. Если бы рога слетели, водитель бы вышел, и Иван Иванович сразу бы понял, что ошибался. Только никто никуда не выходил.

А троллейбус все едет и едет. У них в городе и улиц таких длинных не было. Да Бог с ними, с улицами, а вот водитель – это другое дело.

Тут пассажир впереди встает и идет к Ивану Ивановичу. Идет и за сиденья хватается, потому что троллейбус очень сильно из стороны в сторону качает.

И улыбается золотыми зубами.

Подошел он, достал из кармана пистолет, тот самый, прижал его Ивану Ивановичу к зубам и выстрелил.

Очень это больно, когда все зубы вылетают.

Сидит Иван Иванович на матрасе и за зубы держится.

Потом уже понял, что приснилось это ему все. Интересно, думает Иван Иванович, а жена тоже приснилась? А про то, что цыган приходил? А вдруг и пистолет приснился? Как же это узнать? Не спросишь ведь никого.

Думал-думал Иван Иванович и придумал. Нужно в холодильнике посмотреть. Если кусок мяса там лежит, значит, жена приснилась. А если жена приснилась, то очень может быть, что и все остальное тоже.

Хотя, кто его знает. Но лучше бы, чтобы приснилось.

Пошел Иван Иванович на кухню, холодильник открыл. Смотрит – а мясо на месте. То самое, с волосами.

И пистолет рядом лежит, весь льдом покрытый.

Проще всего, конечно, подумать, что Иван Иванович взял, да и сошел с ума. Ну, с ума-то сойти – дело нехитрое. А пистолет? Лежит он в морозильнике, и все тут. Номер на нем кто-то напильником спиливал, да так и бросил.

Ивана Ивановича можно, конечно, отправить в сумасшедший дом. А пистолет куда? В милицию?