Утром проснусь, а коровки на прогулку выползли. Весело мне становится, будто за окном не промозглая осень, а зелёная весна!

Но это ещё не всё. Вскоре после коровок у меня в комнате вывелись бабочки! Случилось это в ноябре, на улице было уже совсем холодно и дожди! И никаких бабочек! Они уже, наверное, спать легли на зиму. Сложили свои хрупкие крылышки и дремлют где-нибудь под корягами, или где там бабочки зимуют?

А тут дома, в квартире, среди бела дня вылупляется откуда-то беленькая капустница и начинает по комнате порхать! А на следующий день - ещё одна. Так они и кружат вдвоём! А вечером, когда свет зажгли, эти дурочки к люстре устремились. Решили, что это солнце. Сядет бабочка на горячую лампочку. Обожжёт, бедняжка, лапки да крылышки и - вниз. Сядет на пол, отдышится, остудит лапки и снова - к люстре! Вот глупая! Обжигается, но опять летит!

А я думала, думала, откуда она взялись, да и надумала! Мне моя подружка Люда с дачи фиолетовую капусту привезла! Её не едят, она - для красоты, как цветок, в горшке растёт. Люда сказала, что она до самой зимы достоит, ну а потом уже завянет. Так вот, в этой капусте, наверное, и жили будущие бабочки, куколки капустницы. Они из гусениц получаются, эти куколки. А потом уже в бабочек превращаются.

Я решила, что это хороший знак: две белые бабочки по комнате летают, как два маленьких ангелочка. Я на них смотрю и радуюсь. А на окне - божьи коровки пасутся.

Так что я теперь крупный скотовладелец!

Кто там орёт?

Ну вот что бы вы делали на моём месте, если бы рядом с вами под диваном кто-то заорал? Точнее, запищал, но так отчаянно, что просто беги и спасай. Я сразу Олю позвала, сестру мою.
– У нас тут, - говорю, - кто-то пищит.
– Всё ты врёшь, - сестра говорит, - нарочно меня пугаешь.

И тут под колонкой кто-то опять как запищит! Оля аж подпрыгнула. И сама запищала тоже. А этот кто-то снова пронзительно пискнул!

Я говорю: - Посмотри под колонкой, может, ты его увидишь?
– Фигу! говорит сестра.
– Я боюсь! Сама посмотри!.
– Я смотрю, - отвечаю.
– Только я не вижу ничего.

Олька поёжилась, но под колонку заглянула.
– И я не вижу.
– Может, там палкой поворошить?
– предлагаю я.
– Мне на работу давно пора, - сестра отвечает.

Сразу опаздывать начала! А раньше еле-еле копалась!
– Ага!
– говорю я, - ты сейчас на работу уйдёшь, а я тут останусь. А этот неизвестно кто меня за ногу тяпнуть может! Вот у Ленкиной подруги под ванной крыса завелась, так она подругу эту за палец на ноге укусила! До крови, между прочим! Добрая ты какая!
– сестра говорит.
– Что же ты хочешь, чтобы этот, который пищит, нас обеих покусал?! Я тоже боюсь!

И ушла на работу.

А я осталась. А неизвестно кто опять заорал. Уже из-под телевизора. Тогда я дяде Толе позвонила. Он раньше дома ручную крысу держал.
– Привет, - говорю, - скажи, крысы пищат?
– Нет, - отвечает, - не пищат. Я, во всяком случае, не слышал.
– А мыши?
– Мыши пищат. Это и в книжках во всех написано.
– В книжках, - говорю, - и я читала. А в жизни я только молчаливых мышей встречала. Сидят себе тихонечко в уголочке, шуршат только.
– А тебе зачем?
– дядя спрашивает.
– У меня под телевизором кто-то пищит. Слышишь? Вот, опять пискнул, тебе слышно?
– Не слышно, - сказал дядя Толя.
– Ты кошку позови. На что у вас кошка?

Я позвала кошку. И собаку позвала. Я даже дверь закрыла, чтобы они в коридор не убежали. Собака отвернулась, будто это не к ней. Кошка головой повертела, писк послушала, а потом лапой брезгливо тряхнула и отошла в сторонку.
– Ну вы поганки!
– возмутилась я.
– Хозяйку от какого-то писклявого защитить не можете! Лентяйки! Нахлебницы! Бандитки!

Но лентяйки, нахлебницы и бандитки легли себе посреди комнаты с абсолютно равнодушными лицами, то есть мордами. А этот кто-то, который, наверное, мышь, всё пищит. Так громко, так жалобно! Мне его даже жалко стало! Я с ним стала разговаривать: - Ну что ты?
– спрашиваю.
– Что там с тобой? Может, тебе помочь чем? Ну выйди, покажись! Может, тебе дать чего? Пи!
– отвечает.

Но не выходит.

Так он пищал до вечера. А потом затих.
– Ну что у меня за дом! думала я.
– То божьи коровки завелись, то бабочки, то вот неизвестно кто орать начал!

А вечером ко мне зашла моя бывшая учительница.
– Это, наверное, мышь, - сказала она.
– Мыши всегда тихо сидят, а эта орёт почему-то.
– Знаешь, когда мышей травят, они орут потом. Его, наверное, где-то отравили, и он к тебе пришёл. Жаловаться.
– Бедный, бедный!
– огорчилась я.
– Что же с ним стало?

Больше он не кричал. И мы его не нашли, хотя и искали. Я думаю, он вылечился и убежал. А может, он просто искал кого-то? Бегал и звал, громко-громко. А я-то, дурочка, его боялась!

Цветочки для счастья

А было так. Я себе спокойненько сидела и рисовала. И чай прихлёбывала. А на столе у меня огромный букет сирени стоял. В вазе. И запах от сирени был головокружительный. Вот беру я чашку, делаю глоток. А там, в чашке, цветочки сиреневые плавают, малюсенькие такие. Это они с букета нападали.