Дверь "Аякса" нам открыл уже другой охранник, не исключено - персональный телохранитель Семенова. Стол секретарши пустовал. Неофициальная, можно сказать, обстановка. Довольный Семенов встретил меня как дорогого гостя, даже пододвинул стул, усаживая. - Все готово, - сказал он, - как и договаривались. Когда за дело берется профессионал - беспокоиться нет о чем. Давайте деньги и можете забирать. - А где гарантии, что ваша информация верна? - Мы - солидная фирма, - Семенов насупился.
– Вы хоть догадываетесь, из каких органов мы все это получили, если сделали работу так быстро? Ну а гарантии... как там у Остапа Бендера написано про гарантии... короче, ваши люди должны быть по тем адресам, что у нас указано. В таком бизнесе как наш, хоть он и грязноват, минимальное доверие необходимо. Иначе, каждый засидится на своем добре, никому не веря, а толку не будет. Я на информации, а вы на деньгах. Что там с деньгами? Юра открыл заветный чемоданчик, и Семенов занялся своим любимым делом, проверкой долларов. Когда вся эта процедура завершилась, я получил отдельный листок и неразрезанную компьютерную распечатку. На листке был написан израильский адрес, какая-то Петах-Тиква. А на стопке листов что? Все адреса, по которым можно найти Седого? Опасливо поглядывая на Юру с Ромой, Семенов сгреб деньги в ящик стола, запер его и поднялся, как бы показывая, что нас больше ничего не связывает. Странно, он даже не посмотрел в сторону огромного сейфа. - Что это?
– я тряхнул стопкой листков.
– Где здесь адрес? - Вы же сами просили: что делал, где был. Я как фото увидел - сразу почувствовал, знакомое лицо. Потом с нашими тут поговорил и вспомнили, кто это. Оказалось - один из наших конкурентов. Не самый удачливый, конечно. Открыл одно из первых агентств, правда специализировался больше на подготовке и поставке охранников. Сейчас он в Риге поселился. В независимой, можно сказать, Латвии.

Дома я погрузился в чтение драгоценной распечатки стоимостью аж в двадцать тысяч долларов. Переплатил? Возможно. Долбанный профессионал, хитрый лис Семенов меня хорошо нагрел. Я-то думал - найти человека всего лишь по фотографии - колоссальный труд. Кто мог предположить, что Седой ухитрится стать такой известной фигурой? Как только он расстался с отцом (когда же я узнаю причину?), то сразу попал в поле зрения МВД и КГБ. В каком деле мог попробовать себя бывший разведчик, оставшийся без средств к существованию? В сыске, охране и подготовке охранников. Но ведь именно туда же пошли и бывшие кагебисты с милиционерами. И уж конечно, они не утратили связей с родными ведомствами. Так, по-родственному, Семенов получил материалы о Седом, а из них подготовил мне удобочитаемый, не перегруженный агентурными сведениями отчет. Впрочем, достаточно информативный. Я узнал, что Седой стал здесь Седовым Кириллом Михайловичем (папаша, что ли, ему свое отчество одолжил?), 1958-го года рождения. В поле зрения органов попал в апреле 1990-го года, когда открыл частное агентство "Охрана и безопасность". Предыдущая биография не прослеживалась. Есть основания считать, что Седов действует не под своей настоящей фамилией, но конкретных фактов не зафиксировано. Отрабатывалась версия, что Седов отставной офицер ГРУ, но ГРУ категорически ее отрицает. Не исключено - с целью дезинформации. Несмотря на контакты Седова и его людей с преступным миром, речь не шла о взаимовыгодном сотрудничестве. Трижды предпринимались попытки убить Седова, но все три раза - безрезультатно. Как правило, руководители преступных группировок, заинтересованных в убийствах, сами были убиты либо исчезли некоторое время спустя. Причастность Седова к этим убийствам и исчезновениям не подтвердилась. Вскоре Седов перешел на подготовку наемников для локальных войн на территории СНГ (что за дурацкое сокращение?) и за рубежом. Основные пункты назначения, куда Седов летал сам и поставлял своих питомцев: Армения, Нагорный Карабах (?), Грузия с Абхазией. Главный объект Седова за границей - Югославия и Босния. За выполнение какого-то специального поручения латвийского правительства Седов получил латвийское гражданство. В настоящее время его агентство находится в Риге, но значительную часть времени Седов проводит в странах Европы. Адрес агентства прилагается. Я отложил распечатку. Моя информация о Седом-Седове намного уступала сведениям бывшего КГБ-МВД, но кое что я мог предсказать даже не знакомясь с текстом. В кавказских войнах я уже заранее мог сказать, на чьей стороне выступал Седой: на стороне Армении в одном случае и на стороне Грузии - в другом. Оба раза на стороне христианских государств. Хотя, идеология идеологией, но уверен - и там, и тут Седой работал совсем небескорыстно. С Югославией же и Боснией мне еще предстояло разобраться. Хитрый сыщик Семенов, конечно же, меня надул. За двадцать тысяч долларов он связался со своими приятелями-чекистами, пообещал им тысячу (если не меньше), получил кое-какие устаревшие сведения и передал их мне. Где сейчас в действительности находился Седой, не знал ни Семенов, ни КГБ, ни... я, дурак, заплативший такие деньги. Контора в Риге, Седой - в Европе. А Европа большая. Сколько человек живет в Европе? Миллионов триста. Какова вероятность, что я зайду в контору и застану там Седого? Одна тристамиллионная. Дом любезно предоставил мне набор открыток с видами Риги. Я выбрал здание, напоминающее сам Дом, с огромной клумбой красных цветов перед ним. Открытка называлась: "Вид с площади Красных латышских стрелков". Теперь-то, конечно, площадь должна называться по-другому. И для цветов холодновато. Незаметно для Юры с Ромой я покинул квартиру. Израильтянам ни к чему было знать о моих контактах с Седым. Конечно, они спрашивали, куда я хожу, кому плачу деньги чемоданами. Я отвечал просто: "Ищу выходы на Бахтияра, ищу знающих людей." Интерес проявлялся и к источнику денег. Ну, с этим проще всего: отец оставил наследство. В Риге было прохладно, серо. Моросил мелкий дождь. На мой вопрос, как пройти на улицу Таллинас, почему-то никто не отвечал. Только пожимали плечами. К счастью, проехало такси и даже остановилось, когда я махнул рукой. Сев в машину, я назвал адрес и продемонстрировал двадцатидолларовую бумажку. Водитель изобразил на лице готовность доставить меня хоть на край света и рванул, разбрызгивая лужи. Не знаю, как в действительности обстояли дела у Седого, но рядом с "Аяксом" его контора действительно выглядела, как неудачливый конкурент. Агентство с громким названием "Ваltic Security Inc." размещалось в маленьком деревянном (это почти в центре каменной Риги!) здании. Никаких крепостных ворот, решетки на окнах можно погнуть руками. Стыдно за Седого. Никакой охраны. Секретарша - простецкого вида веснушчатая девица с толстым, явно художественным томом в руках. - Мне нужен ваш начальник, Кирилл Седов, - сказал я после краткого, не принятого девицей приветствия. Секретарша оторвалась от книги и посмотрела на меня с досадой, как на помеху. - Его нет, он за границей. - В Югославии? - Справок не даем. - Не надо. Мне нужен сам Седов. Вы можете с ним связаться? Я очень хорошо заплачу. - "Очень хорошо" - это сколько? - Сто... двести долларов. - Мало. - Тысяча! - Жалко. Очень жалко. Так хочется заработать тысячу, но я не могу с ним связаться. Девица улыбнулась и, несмотря на все эти фокусы с деньгами, связью и отсутствующим Седым, показалась мне намного более приятной, чем с первого взгляда. - Но как же мне его найти?
– я понял, что лучше всего не разыгрывать крутого или ловкого парня, а держаться естественно. - Он иногда звонит, - девушка лениво потянулась, - оставьте свои координаты, я передам их ему. "Или не передаст", - подумал я. Потом подумал еще и вместо координат кинул на стол двести долларов. - Вы не забудете? - Нет, - девица продемонстрировала, зачем ей нужна толстая книга. Доллары буквально растворились между страницами. - Итак, как вас найти?
– одновременно с вопросом собеседница прижала палец к губам и придвинула ко мне лист бумаги и карандаш. Я подумал, что секретарша перегрузила свою девичью память детективными романами, но карандаш взял и нацарапал: "Это я, Сергей. Ищу отца, ты мне тоже очень нужен. Есть новые проблемы то ли с Кардиналом, то ли с твоими земляками из ОИР. Свяжись срочно.". Одновременно с писаниной я говорил. - Запишите, пожалуйста. В Петрограде... ой, извините, в Петербурге есть такое детективное агентство "Аякс", пусть свяжется. Телефон в любом справочнике. Девушка прочитала мою записку, пожала плечами и так же, как деньги, "растворила" ее в толстом томе. - Спасибо.
– сказали мы друг другу практически одновременно и синхронно улыбнулись. Я сделал в памяти зарубку. Эта конопатенькая довольно приятна. Если вдруг мне захочется прогуляться по старым улочкам Риги, я буду знать, где искать компанию.

9.Дети-убийцы

Дома Рома с Юрой закончили изучение букваря и вслух читали какие-то стихи из конца книги. Кажется, Некрасова. - Мужики, в Израиль хотите?
– спросил я. - Домой?
– изумился Рома.
– Мы же ничего не сделали! - Не домой. В местный Израиль. Он, правда, маловат, но нам места хватит. Телохранители оживились. Люди действия, они заскучали тут у меня, сидя за букварем. Где мы были, кроме почты и "Аякса"? Нигде. Даже в Ригу я их не взял. Как попасть в Израиль? Я, конечно, не имею в виду официальные каналы. Старым испытанным способом, через Дом. Но где взять израильские "картинки"? Что-то мне не представить набор открыток с названием "Израиль". Где бы что найти? Я задумался. В самом Израиле ведь наверняка печатаются какие-то книги и открытки для туристов. Это будет... это будет какая-нибудь глянцевая яркая цветная книжка. С крупным, написанным по английски название ISRAEL. Я напрягся, пошарил рукой в столе. Уф-ф! Сложновато вытаскивать предмет, о котором у меня лишь самое приблизительное представление. Рома и Юра зависли над моими плечами. Всем нам было интересно, как выглядит маленький Израиль. - Что за город надо?
– спросил Рома. - Петах-Тиква. Этого города не знали ни они, ни я. Не беда. Если это окажется какая-нибудь деревня, выйдем, например в Хевроне, доллары у меня есть, на такси поедем. Я листал книгу (на английском), просматривая только фотографии. Иерусалим и Тель-Авив. Такое впечатление, что вся страна состоит из двух городов. Фото из одного, фото из другого... И наоборот. Ага, Беэр-Шева, столица Негева. Это нам не надо, Негев где-то сбоку. Вот Хайфа, симпатичное фото. Но где же эта Пятак-Тыква? Все было не то, меня начала разбирать злость. Нету Петах-Тиквы - подайте мне Хеврон! Почему захудалый Ашдод в книге есть (кстати, довольно неплохо он здесь спланирован), а красавца Хеврона нет? Пошли фотографии киббуцев, напоминающих райские кущи, какие-то музеи-заповедники. И... наконец-то! Хеврон. Хевронская фотография была всего одна. Дома на ней красотой не отличались. Но я, став за две недели настоящим патриотом Хеврона, решил начать знакомство с Израилем моего родного варианта именно там, в святом городе. - Узнаете?
– я ткнул своим спутникам под нос большую книгу с маленьким фото. - Хеврон?
– Рома прочитал латинские буквы. - Деревня это, а не Хеврон, - неодобрительно сказал Юра.
– Я же видел хорошие города на фотографиях. Пойдем туда, а не в эту дыру. Теперь я должен был возразить уже хотя бы для того, чтобы подтвердить свой статус руководителя. Я и возразил. Но на всякий случай (вдруг местный Хеврон - в самом деле дыра, где не будет такси) вырвал страницу с зеленой и тенистой тель-авивской улицей на фотографии. Подготовка к визиту была недолгой. Мы все нарядились в легкую и светлую одежду. Я положил в один карман адрес Бориса, в другой - пачку двадцатидолларовых купюр. Моя память сохранила народную мудрость образца 1989-го года: "Доллар - он и в Африке доллар." Я не мог точно определить, относится ли Израиль к Африке, но точно усвоил: если что-то и не изменилось в моем варианте за четыре года, так это человеческое отношение к доллару. - Забудьте про испанский, ребята, - сказал я.
– В нашем Израиле должны говорить на иврите. Мне самому казалось, что еще там говорят и по-английски, но моим хазарам это не особенно помогало. Лично я больше всего надеялся на доллары. Из прохладного санкт-петербургского подъезда мы вышли на раскаленную хевронскую улицу. Мне здесь категорически не понравилось! Какая грязь, какая вонь... Просто стыдно перед телохранителями из альтернативного Израиля. Но куда больше антисанитарного состояния города меня удивило население. Только про нескольких из людей, встреченных нами, я мог сказать, что они похожи на европейских евреев. И одеты как-то странно. Может быть, в этом варианте Хеврон заселен исключительно хиджазцами? При том, из самых-самых низов, с социального дна, говоря по-научному. И смотрят на нас как-то странно... Волком смотрят. Проехало несколько длиннющих машин такси. Но они были под завязку набиты пассажирами. Странно, по-моему надписи на них арабские, а не ивритские. - Почему они здесь пишут по-арабски?
– спросил кто-то из хазар. - Не знаю. Вообще, мне кажется, что здесь живут одни хиджазцы. Мало ли, какие у них порядки. Хазары горестно вздохнули. Рами подошел к сморщенному, но осанистому старику (должен быть религиозен и знать иврит), спросил его: - Где здесь остановка автобуса? Или такси? Старил молодо стрельнул глазами по сторонам, что-то прошамкал беззубым ртом и, гордо семеня, быстро удалился. Я не понял ни одного слова! - Он сказал по-арабски, - помог мне Юра, - чтобы мы шли к солдатам. Быстро. Какие солдаты?.. Или мы не в Хевроне? А если не в Хевроне, то где? Из-за угла выбежали и остановились, глазея на нас, трое чумазых мальчишек. В отличие от взрослых, их взгляд был не "волчий", а любопытствующий. Понадеюсь-ка я, что дети еще не испорчены неизвестной мне враждой. - Эй! Парни!
– крикнул я по-английски.
– Это Хеврон? Мальчишки удивленно переглянулись и затарахтели между собой. По-моему, и это был арабский. Внезапно, самый маленький пацан спросил (во всяком случае - сказал с вопросительной интонацией): - Яуд? Я пожал плечами. - Яуд, - ответил Юра. И перевел мне.
– Это - еврей по-арабски. Мы что, не похожи на евреев? Я успел подумать, что Юра если и похож на кого-то, так это на выбритого молодого Чингис-хана. Мальчишка, тем временем, показал пальцем за наши спины. - Хеврон. Мы повернулись и пошли. "Это, наверное, был какой-то пригород Хеврона, предположил я.
– Трущобы, населенные недавно переставшими кочевать совсем дикими хиджазцами. Или, чем черт не шутит, тут вообще живут арабы." Мы не прошли и десяти метров, как кто-то из моих хазарских друзей вскрикнул, оба они (Рома при этом схватил меня за локоть) рванулись в стороны. - Что...
– я даже не успел спросить. - Камень, - прохрипел Юра, - в спину. Эти дети...
– и выругался на своем степном наречии. Мальчишек уже было больше. И эти маленькие (и не очень маленькие) ублюдки швыряли в нас камнями! При этом кое-кто держал в руках палки и мечтал после артиллерийской подготовки поупражнятся в изготовлении отбивных. Несколько сопляков, которым не удалось обзавестись ни палкой, ни орудием пролетариата, прыгали на месте и пытались что-то выкрикивать хором. Но получалось вразнобой и даже слово "яуд" еле прослеживалось. - Они кричат: "Зарежь еврея!" - перевел Юра.
– Куда ты нас привел? Мне кажется, что это Персия. Честно говоря, мне это тоже больше всего напоминало мое совместное с разведчиками путешествие. Но времени на размышления оставалось мало. Камнеметателей и, соответственно, камней, становилось все больше. Мы отбегали, лавируя. Свернули за угол и собрались было помчаться уже намного быстрее, по прямой. И тут метрах в пятидесяти перед нами на ту же улицу высыпала огромная толпа подростков. Были среди них и парни вполне взрослого вида. Я попытался затормозить, хотя и понимал, что сейчас прибудет первая группа хулиганов. Телохранители увлекли меня за собой. Я открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Им было виднее. У одного и у другого в руках появились пистолеты. Интересно, где они были спрятаны в такой легкой одежде? Размеренная жизнь в мире скелетов и размеренная работа каменотеса сделали меня тугодумом. Я должен был искать вход в какой-нибудь многоэтажный дом, чтобы смыться, но мой взгляд натыкался либо на ворота в каменной стене, либо на полуэтажную развалюху за проволочным забором. Там, куда мы вышли из подъезда Дома, были высокие многоэтажные здания, но, как помнится, почти весь низ этих домов был забран грязной, измазанной красками жестью. Одновременно с поисками подходящего дома я следил, насколько мои спутники контролировали ситуацию. Наш маневр (бег вперед, на толпу) заставил подростков сбиться в кучу и остановиться. В нас полетели камни. Я не совсем понимал, что делают мои хазары. Мы ведь бежали прямиком под камнепад. - Стой!
– вовремя скомандовал Юра. Мы остановились и мои спутники открыли стрельбу по мальчишкам. Я увидел, как один парень упал, прижимая руки к животу. Второй... Вообще, они же дети... Но ведь эти дети могли нас запросто убить! За нашей спиной послышался топот множества ног. Я обернулся. Та-ак. Первая толпа прибыли. Почему я не взял пистолет? Теперь хазары стреляли вперед и назад. Камнеметание прекратилось. Группа спереди вообще начала рассеиваться. Сзади - тоже. Если сюда прибудет полиция... Чья полиция? Из боковой улицы перед нами, туда где была вторая толпа, вынырнул странный фургон-обрубок грязно-белого цвета. Непонятное чучело с какой-то тряпочной головой и без лица выскочило из кабины. Я засек в его руке автомат Калашникова. Телохранители среагировали быстрее. Один из них повалил меня на землю, второй встал как в тире и стал прицельно стрелять по автоматчику. Не знаю, с какого выстрела он попал и попал ли вообще, но очереди по нам не последовало. - Нам нужен высокий дом, - сказал я, выплевывая уличную пыль.
– Кто видит высокий дом? - Какой высокий?
– Рома оглядывал вымершую улицу, меняя обойму в пистолете. - Два этажа хватит. Внезапно проснулся кто-то из машины-обрубка. По родному затарахтел Калашников, и пули пропели рядом с нами. Рома свалился на землю. К счастью - живой и невредимый. - Дом прямо перед нами.
– сказал он.
– Перелезем через забор - и там. Прогремела еще очередь. Пули зацокали по камням. Хазары пару раз выстрелили в ответ, Юра скомандовал, мы разом вскочили, пробежали несколько шагов, подпрыгнули и переползли-перевалились через каменный, толщиной в добрый кирпич, забор. Двор оказался вполне приличный. С одной стороны маленькая теплица. С другой - скопище кур за проволочной сеткой. Но куда я смотрю? Мне же дом нужен! Слава Богу, лестница в доме была. Она начиналась снаружи, проходила мимо отсутствующего первого этажа (здание стояло на столбах) и входила в дом. Но там, внутри, был еще этаж! Прорвемся... - Хватай меня за рубашку, - скомандовал я Роме, - другой рукой размахивай пистолетом. Ты, Юра, тоже. Но лучше никого не убивайте. Пошли. Подталкивайте меня, куда надо двигаться, я закрою глаза. Действительно, отвлекающих факторов было слишком много! В одном из окон мелькали женские лица в обрамлении белых платочков. В другом - рожицы малышей. Заплакал младенец. - Стойте!
– скомандовал я.
– Сделаем по-другому. Ты, Рома, идешь спереди, тащишь меня за руку. Юра, ты держишь меня за рубашку, подталкиваешь, чтобы я не упал. И сам за меня держись. А я закрою глаза. Меня потащили. Я только начал было сосредотачиваться на прохладной и ровной лестнице Дома, как продвижение прекратилось. Мы остановились, меня заштормило, послышался грохот, треск, женский визг, детский плач. "Рома дверь ногами выбивает", - подумал я. Судя по тому, что мы пошли вперед, дверь поддалась. Запахло специями, чем-то вареным. Я мысленно отключил обоняние. На лестнице Дома никогда не пахло едой. Прочь запах, прочь звуки, прочь жару... Если бы еще удалось отключиться от бьющих по ногам ступенек, на которые мне никак не наступить "вслепую". Я почувствовал, как изменились эти ступеньки. Края из острых стали закругленными, камень потерял свою скользкую поверхность. "Все хорошо, сказал я сам себе, - Дом, Питер - все на месте. Перила, собачьи головки на них..." Пройдя еще немного я остановился, повиснув на спутниках. Те тоже остановились, тяжело дыша. - Как ты это делаешь?
– спросил Юра. - Сам не знаю, - частично искренне ответил я.
– Родился такой. А что вы рядом со мной чувствуете? - Ничего не чувствуем. Идем, потом вроде как вечер наступает, темнеет. Все звуки затихают, как в тумане. Надо идти осторожней, непонятно куда ногу поставить. А потом - утро, светлеет. И видно, что лестница совсем другая. - А я видел даже, когда темно и туман был, - добавил Рома.
– Видел, как будто со всех сторон зеркала появились. Темные зеркала, они словно свет высасывают и туман из них идет. А лестница наша в них отражается, но не во всех одинаково. И даже не понятно, где отражение, а где мы. Но все это очень короткое время. Я рассказывал намного дольше, чем видел. Все это было настолько неожиданно и интересно! Надо же, сколько пользуюсь Домом, сколько людей вожу, а никого ни разу не спросил о впечатлениях. Мы зашли в квартиру. Я наконец-то додумался до следующего вопроса: - Рома, а в этих зеркалах мы отражались? - Ну, там же темно. И туман. Вообще, какие-то тени там были. Но только тени. - Тени и я видел, - Юре, наверное, стало обидно, что он увидал меньше, мне даже странным показалось: как же так, света нет, а тени есть? Я представил три душевые, отправил телохранителей мыться и пошел сам. Стоя под струями теплой воды, я пытался осмыслить услышанное. Лично я ничего подобного не видел. Почему? Вопрос идиота. Потому, что глаза были закрыты. А что если не закрывать глаза? Что я тогда увижу? Может быть, больше, чем мои спутники? Ни черта я не увижу! И никуда не попаду! Не исключено, что умный братец Борис во время своих путешествий попытался так вот "подглядывать" за Домом. И был наказан. В момент перехода я должен не анализировать и не осознавать. Я должен воображать место доставки. А забота умницы-Дома, супермашины-Дома - называйся, как хочешь, - усилить работу моего воображения и превратить воображаемое в реальное. Точка. И не дай Бог мне над этим задуматься. Для общего развития зеркала с туманами не повредят. Забывать не стоит. Было еще что-то. Ведь, например, подруга Наташа и прочие, кто со мной шел, ничего о зеркалах с тенями не говорили. Почему? А потому, что переходили с одной нормальной лестницы на другую. Относительно гладкий переход если и сопровождался оптическими трюками, то какие-то микросекунды. А вот вы попробуйте состыковать арабскую лестницу из Хеврона с санкт-петербургской!.. Хорошо бы порасспросить тех, кто вместе со мной выходил из минарета. Они, наверное, видели что-нибудь еще более интересное. И особенно жалко, что никто вместе со мной не выходил из мира скелетов. Пикассо с Дали приобрели бы в лице таких моих спутников опаснейших конкурентов. После душа я принес телохранителям по новому пистолету и по куче запасных обойм. Парни стали профессионально обсуждать новое оружие. Потом сказали, что хорошо бы его пристрелять. И за этим дело не стало, я соорудил тир. После стрельбы поели. Повторную попытку посещения Израиля мы предприняли уже ближе к вечеру. Я отбросил свои хевронские сантименты, вытащил листок с красивым тель-авивским фото. Если я, наконец-то, встречу Бориса, то первый вопрос у меня будет о недоразумении в святом городе. - Странный у вас какой-то Израиль, - сказал Юра перед выходом.
– Теперь я начинаю понимать, почему нас просили не ввязываться ни в какие официальные отношения с ним. Если в стране целые районы находятся без государственного контроля - это признак страшной слабости. - Посмотрим, - буркнул я.

Тель-Авив был зелен и чист, гудел от огромного количества машин, в большинстве - очень элегантных. Население не имело ничего общего с хевронским, хотя я и увидел сразу же араба в национальной одежде. Или я теперь всех хиджазцев принимаю за арабов? Детей, которые могли бы поработать камнеметателями, я тоже не заметил. Правда, почему-то попадалось слишком много людей в военной форме с оружием. Но они совсем не выглядели настороженными и несли автоматы не наизготовку, а как не особенно нужную, хотя и важную вещь. Такси не ловилось минут пятнадцать. Я начал злиться. Подходить к кому-то и спрашивать про Петах-Тикву не хотелось, хватит, в Хевроне уже побеседовали "по душам". Наконец-то остановилось такси. Мы сели и я, стараясь не перегружать речь избытком слов, сказал: - Петах-Тиква. Водитель ждал еще чего-то. Я сверился с бумажкой и добавил: - Жаботински стрит. - Жаботински или Петах-Тиква?
– не понял водитель. Юра, которому вполне можно было превращаться назад в Йегуду, пришел на помощь. Объяснил, что здесь город, а что улица. Водитель вроде как начал тормозить. - Петах-Тиква - другой город, - сказал он на ломаном английском.
– Я думал - дорога Петах-Тиквы. Это будет дороже. Я удивился, что выгляжу неплатежеспособным. Потом отмел шоферское недоверие в сторону. Мы наконец-то сидели в нормальной машине, даже с кондиционером, с нами культурно говорили и никто не пытался нас убить. Я понял, что вылезу из этой машины только в Петах-Тикве на улице Жаботинского. Чего бы это мне ни стоило! Из кармана появилась пачка долларов. Я показал ее водителю и принялся вытаскивать двадцатидолларовые купюры. Три, четыре... Интересно, ста ему хватит? По-моему, уже на четвертой купюре шофер начал резво выходить на новый курс. Приняв сотню, он спросил? - Руси? Я посчитал, что это значит "русский". В "том иврите" и в том варианте слова "русский" вообще не было. - Да. - Мафия?
– водитель улыбнулся. Мне стало совершенно наплевать, что он подумает, и я согласился, сказав: "Да". - Йоффи, - зачем-то представился водитель. Сергей, - я вежливо представился в ответ, но таксист посмотрел на меня как-то странно. Весь остаток дороги мы молчали.

10.Братская встреча.

Дверь открыла молодая женщина. Она утвердительно кивнула на мой вопрос о Борисе Канаане и крикнула, повернувшись к нам спиной. - Боря! К тебе. - Кого там черти...
– послышалось недовольное ворчание брата. Через секунду появился и он сам. Глянул на меня - и замер с разинутым ртом. - Серега!
– наконец-то выдавил он.
– Живой! Ну, дела. Нашелся, пропащий. С ум-ма сойти! Прямо не верится, что это ты. Борис шагнул ко мне, схватил за руку, потом похлопал по плечу. Словно сомневался в моей материальности. - А это кто?
– брат наконец заметил моих хазар. - Личная охрана.
– Мне было не совсем удобно: я сам довольно крупногабаритен, а тут еще двое телохранителей не самых маленьких по размеру... Хоть мы и не с ночевкой сюда пришли, но места займем много. - Большим человеком стал, парень, - Борис удивленно покачал головой.
– Ну, пошли, тут такие дела творятся - посмотри. Мы прошли в большую комнату. Борис плюхнулся перед телевизором и словно забыл обо мне. Я чуть не взорвался от возмущения. Брат, называется! Меня четыре года не было, а он поздоровался - и к телевизору. Ей Богу, сейчас повернусь и уйду! На экране танк стрелял по какому-то высокому белому зданию и попадал в верхние этажи. Диктор тарахтел по-английски так быстро, что я не понимал ни слова. - Слушай, ты, поросенок, - сказал я, стараясь сгладить свою злость шутливым тоном, - можешь от кино оторваться? Выруби ты к черту свой ящик! Жена Бориса бросила на меня испепеляющий взгляд и вернулась к экрану. Сам же Борис только хохотнул. - Ну, даешь, Серега, кино! Надо же... Супербоевик. Вижу, что у вас на том свете с чувством юмора полный порядок. После хевронских передряг я рассчитывал на лучший прием. Что мне, действительно уйти? - Слушай, Боря, мне в самом деле не до шуток. Не вижу ничего смешного в своих словах. Ты мне не рад? Скажи, и я уйду. Не буду отвлекать тебя от важного дела. - Серега, черт, - брат убрал звук почти до нуля, - ты что: с Луны свалился? Это же гражданская война, Ельцин с парламентом сцепился, по Белому Дому из танков палят. А ты выступаешь, недоволен. Это же исторические кадры, считай, что штурм Зимнего в натуре смотришь. - Боря, сделай звук нормально, - сказала жена брата сердитым голосом. Я посмотрел на экран. Высокое здание совершенно не напоминало невысокую резиденцию американского президента. Но танк... трах-тарарах! Это советский, тьфу, уже российский танк. И толпа на заднем плане типичная, знакомая. А главное - надпись на экране: Москва, сегодняшнее число, только время не вечернее, не сейчас. Экран мигнул, на несколько секунд на нем действительно появился американский Белый Дом, потом возник официального вида мужчина, официально зачитывающий какую-то бумажку под сенью американского флага. - Дела-а, - протянул Борис, отворачиваясь от телевизора, - говорят, что Руцкого с Хасбулатовым уже взяли. Но провинция Ельцина не особенно поддерживает. Как ты думаешь, он их пересилит? - Да я их никого не знаю!
– тут я, подобно охотничьей собаке, сделал стойку, почувствовал интересующий меня предмет, - а этот, как его... Булат... Хасбалаев...
– он мусульманин? По тому, как Борис с женой посмотрели в мою сторону, я догадался, что свалял дурака. Но одновременно понял, что без подробной лекции Бориса (а кому еще я смогу так откровенно задавать идиотские вопросы?) мне никогда не разобраться в этом безумном мире, где танки стреляют в центре Москвы, Армения воюет с Азербайджаном, а в Хевроне дети на улицах кричат: "Зарежь еврея!" - Боря, извини. И вы...
– я посмотрел на молодую женщину. Борис поспешно вскочил и представил. - Это - Люда, моя жена, а это - Сергей, мой брат. Брат по отцу, - добавил он в ответ на недоуменный взгляд жены. - Борис и Люда, извините меня, пожалуйста. Я выгляжу сумасшедшим, но это не совсем верно. Считайте, для простоты, что я провел четыре года на необитаемом острове. Глаза Бориса загорелись, его жена, наоборот, сделала страдальческое выражение лица и отвернулась к экрану. - Хорошо, - сказал Борис, - ты меня заинтриговал. Наши, я думаю, все равно победят. Пошли поговорим. Туда, где нормальные люди говорят. На кухню. Твои друзья пьют, или они на работе? Тут до меня дошло, что из-за дурацкой возни с телевизором я забыл о спутниках. Но их это не смутило, они нашли себе стулья и сидели, глазея на непонятную им гражданскую войну. - Они пьют на работе, - ответил я, одновременно задумавшись, что можно предложить хазарам по части выпивки. Кумыс? Провожаемые не слишком любезным взглядом Люды, мы вышли на кухню. Борис достал из холодильника уже ополовиненную бутылку вполне русской водки. - Убери ее, - скомандовал я.
– Забыл, с кем дело имеешь? Жди меня, и я вернусь. Организуй пока стулья. Здание, в котором жил Борис не особенно отличалось от самых обычных советских домов современной постройки. Сбегать в Санкт-Петербург, взять в Доме пять бутылок "Финикии" и немного снеди на закуску оказалось совсем просто. Когда я вернулся, Борис еще не успел всех как следует рассадить. - За два великих события в один день!
– мой брат провозгласил тост.
– За окончательное поражение коммунизма в России и за воскрешение моего брата из мертвых! Я вполне мог бы обидеться, что московские разборки со стрельбой почему-то оттеснили мою персону на второй план, но не стал лезть в бутылку. Родной вариант сильно изменился за четыре года. А странные обстоятельства даже самых нормальных людей могут склонить к странному поведению. - Вот что, Боря, - сказал я после первой, пока братец разливал вторую порцию, - давай совмещать приятное с полезным. Тебе вино нравится? - Угу, - Борис кивнул. - У меня его - хоть залейся. Выпьем, сколько захотим. А ты мне пока рассказывай все, что в вашем долбаном мире произошло за последние четыре года. Проведи самую масштабную политинформацию в твоей жизни. Поехали! - С чего начать?
– спросил брат, осушив вторую рюмку. - С лета 1989-го. - Та-ак. Ты помнишь Горбачева?..

Я узнал все. Или почти все, так как Борис не обладал абсолютной памятью. Мир действительно изменился, притом настолько необычным образом, что я заподозрил самое наглое и беспардонное вмешательство со стороны. Но Борису не сказал, чтобы не прерывать лекцию. Тем более, одна помеха уже была. Сердитая Люда с каменным лицом заглянула на кухню и сказала металлическим голосом: - Попрошу потише, дети спят. И, вообще, уже поздно, а Борису завтра рано на работу. Брат с виноватым видом открыл рот, чтобы возразить. Потом, неожиданно, замолчал, задумался. - К черту работу, - сказал он.
– Я уже у Сергея работаю. Он меня по протекции берет, как родственника. Ведь правда, Серега? Я немного обалдел от такого нахальства, но быстро сообразил, что дела у Бориса идут не совсем хорошо. И не только на работе. Недовольное лицо жены, початая бутылка в холодильнике... И это отчаянное заявление... - Все правильно, - важно сказал я, - Боря будет директором моего израильского филиала. И деньгами не обижу. Когда жена ушла, я негромко спросил: - Что там у тебя с работой? Ты же диссертацию защищал. - Диссертацию? Да, было дело. Но уж больно сильные токи я исследовал. В Израиле с такими токами не развернуться. А работа... Пусть мои враги на ней работают. До ста двадцати лет. Ты мне деньжат подкинешь? Тебе же просто. - Нет проблем.
– Я засмеялся.
– Считай, что ты уже миллионер. Гони дальше. Когда Боря дошел до сегодняшней заварухи в Москве, я махнул рукой. Хватит, мол. И одновременно подумал, что большего мерзавца, чем я, наверное, в природе не существует. Называется - любящий сын, к родителям стремился. И не спросил про отца родного! Конечно, с Борисом они общались не ахти как, но все же... Брат развел руками. - Ну, ты же папашу знаешь, - сказал он.
– Великий путешественник и борец за правое дело. Хотя меня в борьбу он не впутывал. Значит так. Когда ты исчез, он меня допрашивал, как в КГБ. О чем мы говорили, что ты собирался делать... Словно мы с тобой не полтора раза виделись, а каждый твой шаг обсуждали. Потом летом девяностого он на меня свалился, говорит, что надо из Союза убираться и чем быстрее, тем лучше. А ехать надо - только в Израиль. Дал немного денег, сказал, что еще добавит. Ну, в Союзе тогда такой бардак был, хуже, чем сейчас, наверное. Путч, то, другое... Я и рванул. Отсюда позвонил - он ко мне через десять минут прибежал. Притащил двадцать тысяч долларов, обнял, похлопал по плечу и сказал, что хоть за меня он теперь спокоен. "Какое, - говорю, - спокоен? С Ираком тут заваруха..." А он опять похлопал и сказал, что Ираку уже конец скоро. Посмотрел на обстановку, вышел, принес видик классный, пожелал успеха и ушел. Потом звонил... - Слушай, а почему он тебя именно в Израиль упек? Мог бы в Америку или на какие-нибудь банановые острова. - Понимаешь... Отец наш - он ведь большой ребенок, если задуматься. И живет он, исходя из очередной владеющей им идеи. Это - как я сейчас понимаю ситуацию. Ты его помнишь борцом с мусульманской агрессией. Чуть позднее он занялся поисками корней. Я попал под еврейский период. И слава Богу, что не в шотландский. Подыхал бы сейчас с тоски где-нибудь в Шотландии. - М-да. Что-то русский период у нас оказался растянутым. А что ты говоришь со звонками? - Да ничего! Уже около года - ни слуху, ни духу. Без объяснения. Его телефон в Доме не отвечает. - Глубоко же он закопался в поисках корней. - Да уж. Я оглядел стол. "Финикия" иссякала. Вспоенные кумысом хазары пили вино из детских пластмассовых чашек, как воду. Я был слишком сосредоточен, чтобы опьянеть, Борис - слишком увлечен рассказом. А, тут, как раз, наступила моя очередь рассказывать. Я сделал вторую вылазку в Питер. В дополнение ко второй пятерке "Финикии" я заказал Дому чемоданчик с долларами. Мысленно прикинул-намекнул, что там должен находиться миллион. Вернувшись, поставил вино на стол, а деньги вручил брату. - Тебе! - Что это? - Я же обещал миллион. - Что-о!!
– Борис распахнул чемоданчик и то, что не сделало вино, сделал опьяняющий вид денег. Борис окосел. - Ты бы лучше... шекелей...
– сказал он заплетающимся языком. Мне же их... менять... замучаешься. - Ты недоволен?
– я сделал вид, что собираюсь забрать деньги. - Доволен, - Борис, кажется, протрезвел. Закрыл чемодан, вышел из кухни и вернулся уже с пустыми руками.
– Я весь внимание. Кого надо убить? - Никого. Для этих целей у меня Йегуда и Рами. А ты просто посиди, послушай меня. Кстати, шекели - это местные сикли? - Какие такие сикли?
– похоже, мои слова еще раз прозвучали, как бред сумасшедшего. - Неважно. Слушай сюда. Я рассказал все. Не очень подробно, но достаточно для понимания. В середине рассказа Борис сбегал за географическим атласом, и мы вчетвером стали наносить на карту контуры альтернативного Израиля. Борис аж постанывал, издавая восклицания типа: - И нефть у них есть! И Сирии у них нет! А почему они Кипр не захватили? Сорок миллионов, говоришь? Зато мои хазары при виде карты "нашего" Израиля только что не плевались. - Восточный берег Иордана!
– кипел от возмущения Рами, - это же исконная еврейская земля. Как можно было ее отдать. - Ливан?
– вторил ему Йегуда, - нет такой страны! В каком году мы разбили султана Абдаллу под Цором? Ты не помнишь, Рами? И потом догнали и добили под Цидоном. Я сам на берегу Литани родился. - Вот удивил!
– возмутился подвыпивший Рами.
– Литани. Я вообще в Пумбедите родился. Это же еврейские места, там Вавилонский Талмуд составили. А где у вас Пумбедита? - Пум... что?
– Борис полез в атлас, раскрыв его, почему-то, на Индии. - Это ты слишком размахнулся, - рассмеялся я.
– Раз Вавилонский Талмуд, то где-то в Ираке или в Иране надо искать. Рами открыл рот, но так как кроме доказательств исконности еврейских земель ничего другого он сказать не мог, я сделал резкий жест и приказал: - Все, хватит о чепухе. Нам карты не изменить. Рассказываю дальше. Когда я дошел до своих утренних злоключений в Хевроне, Борис начал неприлично хихикать. Вскоре хихиканье переросло в хохот. - Хеврон - это же территории. Там евреев почти нет. Это все были арабы. - А как же пещера праотцов?
– удивился Йегуда. - Не знаю, - Борис пожал плечами.
– Я нерелигиозный. Может быть, и есть там какая-то пещера. - У нас религиозных почти нет, - не сдавался Йегуда, - но все равно, в пещеру праотцов все ездят еще школьниками. - Нет религиозных?
– это сообщение, кажется, изумило брата больше, чем наличие нефти в Израиле. Я даже не понял, почему.
– И как вы без них живете? - Есть, конечно, - пошел на попятную мой телохранитель.
– Даже в кнесете три человека религиозные. А что такое? Живем. - Три человека!
– Борис тряхнул головой.
– Живут же люди... А что ты дальше делать будешь? - Тебя спасать, - ухмыльнулся я.
– Разве ты не понял, что именно ваш Израиль мусульмане хотят уничтожить в первую очередь? - Мы тут на первой очереди с сорок восьмого года стоим, - сердито ответил брат.
– Хотеть не вредно. - А как же бомба? На такой маленький Израиль одной бомбы хватит. - Бомба?
– Борис зевнул.
– Черт его знает. Конечно, надо ее найти. Тут я понял, что брат уже давно находится в полусонном состоянии. Пора было удаляться. Тем более, теперь не было никакой проблемы в том, чтобы найти Бориса в следующий раз. Мы откланялись. По дороге домой телохранители поинтересовались, зачем я дал "этому человеку" так много денег. Я ответил, что раз это мой брат, то ему принадлежит половина наследства моего отца. Вполне приличное объяснение.

11.Вторжение в Санкт-Петербург.

Несколько дней мы валяли дурака. Хазары учили русский язык и скоро научились говорить, почти как телевизионные дикторы. Я валялся на диване и смотрел видео, наверстывая упущенное за четыре года. Можно было вернуться в Израиль варианта Медведя, но я боялся упустить звонок Седого, который должен был вернуться с какой-нибудь из войн. Наконец, в один из визитов на почту, я получил отправленное Е. Волк письмо следующего содержания: "Уважаемая Е. Волк! Поздравляем, Ваши данные совпали с требованиями к победительнице компьютерной лотереи. С Вами будет заключен контракт, также вы получите приз в размере 1500000 рублей." Разумеется, следовали подписи президента компании и ее казначея. Обратиться предлагалось к представителю компании в Санкт-Петербурге Дмитрию Салаеву. Я обсудил ситуацию с хазарами. Конечно, совсем неплохой результат дала моя невинная провокация. В наших руках оказалась тоненькая ниточка, которая при умелом обращении, могла вывести нас сквозь запутанный мафиозно-политический лабиринт прямо на мусульманского Минотавра. Но в чем заключалось это "умелое обращение"? Не дать нити оборваться, вытягивать на себя, одного за другим, все более и более информированных членов исламской банды. Возникла проблема связи с Салаевым. Я мог позвонить сам, представившись братом Елены Волк. Но тогда меня не будут ждать люди желающие схватить эту особо ценную девушку и доставить ее в "странный мир" для обмена на "странную бомбу". Я смогу поторговаться от имени сестры, но... это все не то. Куда лучше, если позвонит сама девушка и договорится о встрече. Я не мог говорить женским голосом даже очень постаравшись. Значит, надо найти какую-нибудь девушку хотя бы для одного звонка. Но где? Старых подруг у меня нет, а новых я не завел. Найти случайную шлюху, заплатить ей за звонок и разговор? А если она ляпнет глупость, и Салаев что-то заподозрит? И тут меня осенило. Я вспомнил умненькую секретаршу Седого. Кажется, у меня было желание с ней встретиться? Отлично. Встретимся. Поговорим. Дам девушке возможность заработать без ущерба для ее девичьей чести. Уж она-то глупость не ляпнет. А там - посмотрим. Я наскоро обучил телохранителей искусству обращения с пультом дистанционного управления и оставил их перед видиком с кучей боевиков. Они пытались было протестовать, но я спросил, похож ли я на человека, который любит рисковать жизнью? Парни согласились, что не похож. А когда я намекнул, что собираюсь навестить одну старую знакомую, то успокоились окончательно. Хотя, я считаю, кадры из фильма "Терминатор-2" убедили их куда сильнее, чем мое вранье. Девушка была в конторе. Толстую книгу сменил тонкий журнал. Все остальное - без изменений. От Седого-Седова - никаких вестей. - Меня зовут Сергей, - сказал я, - напоминаю, если вы забыли, а вас? - Света. - Знаете, Света, я пришел сюда не только из-за Седова. Вы понимаете, я в Риге проездом, ничего не знаю. И как раз сейчас я слегка проголодался. Вы не составите мне компанию в каком-нибудь кафе или ресторанчике? Девушка недоверчиво посмотрела в мою сторону и показала на стоящий рядом с раковиной стакан и маленький кипятильник. - Вот мое кафе, - сказала она.
– А в честь некоторых праздников - даже ресторан. Мне платят зарплату, чтобы я сидела в конторе. - Это единственная проблема? Возьмите пол-дня отгула, и я заплачу вам в два, нет - в пять раз больше. Ничего неприличного, как гиду. Идет? - Вы очень хорошо умете убеждать, Сережа, - девушка сложила журнал, я увидел, что это банальный "Огонек".
– Раскрою вам маленький секрет, хоть я и не должна это делать. Седов сказал, что если меня захотят подкупить, я должна взять деньги, а потом рассказать ему, и он заплатит в два раза больше. Я очень рада, что меня, наконец, подкупают. - Спасибо за откровенность, - сказал я, - но что если я захочу разорить Седова? Я заплачу вам очень много, и он обанкротится. Или не сдержит обещание. Вообще-то, я вынужден вас разочаровать. Это не подкуп. Это обыкновенная реализация человеком прав не только на труд, но и на отдых. Вы идете? - Иду. Кафе оказалось именно таким, каким я представлял себе рижские кафе: уютным и прекрасно декорированным. Кофе был не особенно вкусен, а вот пирожные в самый раз. Я чувствовал на себе изучающий Светин взгляд. Конечно, девушка подозревала, что я польстился не на ее неброскую внешность, а на возможность получить какую-то информацию о Седове. Придется ее разочаровать. Я сказал, что мне требуется помощница для одного очень важного телефонного розыгрыша. Это никак не касается Седова, а за помощь я хорошо заплачу. - Если это не касается Седова, то почему именно я?
– Света умела задавать вопросы. Попробуй ответь, что она - моя единственная знакомая! Стыд и позор! - Звонить надо именно сегодня, - сказал я, - у меня нет знакомых девушек в Риге кроме вас. - Сколько? - Тысяча долларов.
– Я уже знал, что за такие деньги на территории бывшего СССР я мог попросить у девушки значительно больше, чем участие в розыгрыше по телефону. Потому и добавил, - Это не просто розыгрыш. Это очень важная операция, и одно слово, сказанное невпопад, может все испортить. - Так что надо? - Вы согласны? - Это будет только по телефону? - Клянусь! Вы поговорите, получите деньги - и все. Хотя, я надеюсь, вы и после этого иногда составите мне компанию в кафе. - Согласна. Что надо сделать? - Запоминайте. Вас зовут Елена Волк. Вы послали свои фото в рекламное агентство для участия в компьютерной лотерее. Вы должны получить приз и заключить договор на работу манекенщицей. Пока все ясно? - Да. - Вы позвоните, представитесь. Скорее всего, вам назначат время и место встречи. Это в Петербурге. Да, кстати, вы сами из Петербурга. Будут спрашивать адрес - не говорите. Будут настаивать - вы поссорились с родителями и живете у подруги. Да, а звоните вы после того, как получили от компании письмо "до востребования" с известием о выигрыше. Не запутаетесь? - Не должна. Я расплатился долларами (ах, каким взглядом меня провожала официантка!). Звонить мы поехали на Главпочтамт, чтобы не засвечивать ничей телефон. Стараясь, чтобы Света не запомнила цифры, я набрал номер. Мне не удалось услышать, что говорил Салаев, но по репликам Светы можно было догадаться об отсутствии каких-либо проблем. Действительно, повесив трубку, девушка повернулась ко мне и сказала: - Он очень рад. Завтра приедет специальный представитель фирмы для вручения приза. У них нет оффиса в Питере, поэтому встречаемся у него на квартире. В шесть часов вечера. Какой приз? - Полтора миллиона. - Чего? - Конечно, рублей. Обрати внимание: если пересчитать по курсу, твой гонорар больше их приза. - Я оценю твою щедрость, если ты мне сейчас заплатишь. - Ах, да! Я заплатил Свете немедленно, прямо в переговорной кабинке. Потом, заботясь и о ней, и о долларах, проводил домой. Увы, она не позволила себя навестить, и я вернулся в Питер, удовлетворенный не до конца. Операция шла превосходно, по плану, но ведь не одной же операцией жив человек? Юра с Ромой выслушали мой отчет. Я рассказал, как моя подруга поговорила с Салаевым и договорилась о встрече. Встал вопрос, что делать дальше. - Представлюсь братом, - сказал я, - хочу, мол, удостовериться, что девочку не обидят. - Тебя заверят, что не обидят. Скажут - приводи. Кого ты приведешь? - Черт... Ну, хорошо. Представлюсь братом, скажу то же самое, посмотрю: кто этот представитель фирмы? Вдруг это сам Бахтияр? Если он, то я говорю, что приведу свою сестру через час, выхожу из квартиры, подаю сигнал вам, и мы берем Бахтияра, а с ним возвращаемся в ваш Израиль. - Все это было бы хорошо, - сказал Юра, - но ты знаешь, что Бахтияр се-узу? - Слышал. - Ты что, считаешь, что мы самоубийцы? - Ребята, вы же профессионалы, вас двое. - Именно как профессионалы мы говорим, что это работа не для нас. Тут нужны или се-узу или целый отряд таких, как мы. - Где я возьму отряд? - А почему не в нашем Израиле? Я подумал... и согласился. Совет был очень хорош. При условии, что израильская разведка даст мне людей. Минут через пять я уже был в альтернативном Израиле из варианта Медведя, а еще через минуту - в кабинете Моше. Тот выслушал краткий пересказ и стал созваниваться с начальством. - Ави на задании, Шломо тоже, - сказал он, - Шимон на учениях, но это очень далеко. - Я могу сбегать. - Не можешь. Тебе ведь здания нужны? А там даже деревьев нет. Пять человек нам могут дать. Хватит? - Ты в этом лучше меня разбираешься. Я из се-узу только одного знаю. Седого. Для него пятерых мало. - Он будет в квартире? - Седой? Да ты что? Бахтияр там. - Тогда сделаем так. Взрываем дверь, стреляем внутрь несколько слезоточивых ракет. Хорошо бы, чтобы не было света. Я вспомнил, что в советских домах предохранители, обычно монтируют, на лестничных клетках. - Света я отключу. - Очень хорошо. Наши будут в противогазах и с ночным зрением. Взорвем дверь, нагоним газ и прострелим все пространство квартиры. - Ты что, с ума сошел? Бахтияр нам живой нужен! - Конечно. Это будут пули для животных. Со снотворным. - А оно быстро действует? - Не очень. Но ничего лучше нам не придумать. Мы договорились, что завтра, в пять часов вечера по местному времени спецотряд из пяти человек будет ждать меня в полном боевом облачении на знакомой лестнице Хевронского отделения контрразведки. Салаев жил в высоком и длинном здании на углу улиц Бухарестсткой и Бела Куна. Во всяком случае, вторая так называлась до всех местных перестроек, а читать и запоминать новое название мне было просто неинтересно. На лифте мы поднялись на седьмой этаж, телохранители прошли еще один лестничный пролет и затаились. Я нажал кнопку звонка. Человек, открывший дверь (ровно в шесть) был невысок и лысоват. Он явно рассчитывал что-то найти взглядом на уровне моей груди и когда, наконец, добрался до моего лица, то выглядел очень удивленным. - Вам кого?
– наконец спросил он. - Салаева Дмитрия. - Это я. А что вам надо? - Я брат Елены Волк... - А-а!
– Салаев понимающе закивал и высунул голову на лестничную площадку. - А где Лена? - Лена дома. Я сначала хотел бы с вами поговорить. - Пожалуйста, но я не понимаю... Хорошо, проходите. Я прошел в гостинную. На диване там сидело еще трое мужчин и смотрели китайский каратэ-боевик по видео. Ничего не скажешь, подходящая компания для приема будущей маникенщицы. - Кто это?
– спросил светловолосый плечистый мужчина с дивана. - Это брат Елены Волк, - ответил Салаев. - А почему без сестры? Пришла пора излагать свою версию. При этом надо было как-то установить личности присутствующих. Три человека вместо одного. Что, если спецотряда окажется недостаточно? И кто может быть Бахтияром? Израильтянам так и не удалось достать его фотографию. Говоривший мужчина светловолос, для рязанца это нормально, хотя фамилия Мустафаев... Черт, у них в Рязани у всех такие фамилии. А еще двое - темноволосые, носатые, какие-нибудь кавказцы, наверное. Если один из них - не Бахтияр. - Так где же девушка?
– спросил Салаев, удивленный моей паузой. - Я забочусь о сестре. Отца у нас нет, я уже давно о ней забочусь. И мне не нравится посылать сестру на какую-то квартиру. - Но у нас нет отделения в Петербурге. - Все равно. Вот что это такое: четыре мужчины ее тут ждут? А вы говорили только про представителя фирмы. - Конечно! Из-за нее и приехал наш представитель, - Салаев сделал жест в сторону светловолосого.
– Ну а с ним наши зарубежные партнеры. Из Государства Палестина, из Ливана... Я не смог удержаться, у меня буквально отвисла челюсть. В Ливане, как мне казалось, шла гражданская война, но вот Палестины я что-то вообще не помнил среди государств. Интересно, может быть он из альтернативного мира, и Салаев проговорился? - Вот видите!
– я решил использовать новую информацию для своей версии, вдруг вы мою сестру захотите продать в гарем какому-нибудь арабскому султану? Недаром я сюда приехал. Деньги вещь хорошая, но сестру терять не хочется. - Паспорт есть?
– неожиданно спросил светловолосый. Акцент у него, безусловно, был. Очень легкий, но акцент. Я достал паспорт, показал. Светловолосый глянул и вернул. - Хорошо, - сказал он, - парень прав. Нельзя девушке одной ходить по чужим квартирам. А почему ты ее не взял с собой? - Да я думал - все тут фуфло. Обман. Никогда не верил всяким лотереям. Думал, что если Ленку приведу и будет какая-то драка, то могут ее задеть, поцарапать. Я-то выкручусь. - Да, ты парень крепкий, - "представитель фирмы" кивнул.
– Ты кем работаешь? - Пока никем, - я решил не врать, чтобы не засыпаться.
– Из армии недавно пришел, ничего хорошего не найду. - Прекрасно, - мой собеседник закинул руки за голову, расслабленно положил ногу на ногу.
– Я беру тебя на работу. Нам нужны охранники. Будешь присматривать за своей сестрой. Матери скажи, что вы сегодня ночью поедите в Москву. Надолго. Билеты за наш счет. Закажем вам номера в гостинице. Давай, жду. Я вышел из квартиры, произнося мысленно миллион проклятий. Если бы у нас была настоящая девушка с фото! Если бы... Тогда, вместе с ней я, возможно, попал бы в другой "ненормальный мир". "Черта с два, - сказал я самому себе, - на кой ты нужен в другом мире, да еще защищающим интересы сестры. Этот Бахтияр, увидев сестру и убедившись, что она подходит, убрал бы тебя, даже глазом не моргнув. И никто бы искать не стал. Сказано ведь: уехали в Москву надолго." Предупредив охрану, я сбежал по лестнице в Бирку и сразу же - в Хеврон. Пять солдат стали натягивать маски. Дали такую же и мне. Я попросил очки ночного видения, но запасной пары не нашлось, и Моше заметил, что мне они вообще ни к чему. Я быстренько набросал на лист план квартиры. Бирка, Санкт-Петербург, улица Бухарестская... Рому я отправил на улицу к двери подъезда. На всякий случай. Вдруг светловолосый сумеет проскочить мимо нас? Солдаты закрепили на двери взрывчатку, натянули маски. И именно в этот момент на лестничную площадку вышла какая-то старушка из соседней квартиры. Каково ей было увидеть пятерых монстров-инопланетян? Бабулька открыла рот для истошного визга, в руке одного из десантников сверкнул нож... Я сумел опередить всех и самым грубым образом зажал старушке рот рукой. - Бабка, молчи! Мы из милиции. Бандитов арестовываем. Посиди дома десять минут и не высовывайся, - прошипел я ей в ухо. И довольно невежливо втолкнул старушку в квартиру. Я нашел распределительный щиток. Пробок там не было, только выключатели. - Приготовились, - скомандовал я и нажал на все выключатели сразу. Погас свет. Грохнул взрыв у дверей. Зашипели газовые гранаты. Застучали не очень громкие "усыпляющие" выстрелы. Еще через несколько секунд солдаты рванулись в квартиру. Я отскочил назад и вместе с Юрой (на нем вообще не было маски) поднялся на несколько ступенек. Вопреки моим ожиданиям ни одна дверь на верхней площадке не открылась. Родной вариант явно оскудел любопытствующими за четыре года. Из квартиры раздалось несколько более громких выстрелов. Это означало, что кто-то все же нашел в себе силы сопротивляться. Еще через несколько секунд загрохотали выстрели на улице. - Это Рами, - сказал Юра.
– Кто-то выскочил. - Кто выскочил?
– изумился я.
– Мимо нас никто не пробегал! - Но это же се-узу... - К черту се-узу! Он же не человек-невидимка. Юра не ответил. А до меня, кажется, дошло, как се-узу Бахтияр мог оказаться на улице. - Окно, - сказал я, - он вышел через окно. Он может спрыгнуть с седьмого этажа? - Се-узу могут все. Тут на лестничную площадку вылезли наши "инопланетяне", тащившие на себе тела пленников. Троих. - Ушел через окно.
– Я даже не спросил - констатировал факт. - Да, - пробубнил кто-то из-под маски.
– У нас двое раненых, но все ходят. Я подобрался поближе к пленникам. Все правильно, не хватало светловолосого. Появился Рома-Рами, взбежавший по лестнице (очевидно, он решил не доверять лифту). - Ушел, - выдохнул он.
– Только Бахтияр так мог. - Как? - Он прыгал. Из окна - вбок, на балкон нижнего этажа. Оттуда - наискосок, этажом ниже. Он прыгал - как летел. Я сначала стрелял, кажется даже ранил. - А потом? - Потом... убрался, иначе бы он меня просто убил. Скажи, что, тебе было бы легче, если бы он меня убил? В чем-то Рома был прав, но этот их панический страх перед се-узу по-настоящему начал меня раздражать. Я посмотрел на лифт. Грузоподъемность - шесть человек. Не стоит рисковать. Интересно, где бы мы застряли в случае перегрузки: между этажами или между вариантами? - Взяли пленных!
– скомандовал я.
– Всем построиться, как обычно! Держитесь друг за друга крепче и чтобы не спотыкались!

12. Похитители и похищенные.

Моше провел меня в кабинет, где на стуле сидел один из захваченных арабов. - Знакомься, - сказал опекун, - Халед Шараф. Требует адвоката и утверждает, что он гражданин Израиля. - Да, - по-русски подтвердил араб, - я гражданин Израиля. Они забрали мой паспорт. - Самое смешное, - Моше развел руками, - что про паспорт он не врет. По этому паспорту он - действительно гражданин Израиля. Но как это может быть? - Что?
– не понял я. - Как араб может быть гражданином Израиля? - А почему нет?
– удивился я. Хотя, честно говоря, как-то недосуг было спрашивать у Бориса о гражданских правах арабов. Тут наш пленник вмешался в разговор. По-моему - на отличном иврите. Моше перевел на испанский. - У них очень много арабов - граждан Израиля. Примерно восемьсот тысяч арабов - граждане.
– И от себя прокомментировал.
– Что за чепуха! У нас в стране тоже живут арабы, да, ничего с этим не поделаешь. Но как можно дать им гражданство? Они же тогда будут участвовать в выборах, и в кнессете окажутся арабские депутаты. Мне надоела эта идиотская дискусския. - Он рассказал еще о чем-нибудь кроме своего гражданства? Совсем недавно он говорил про Государство Палестину. - Это не я! Не я!
– заюлил араб, разобрав в моем испанском "Палестина" , это тот русский, он дурак, ничего не понимает. Я просто сказал, что я араб из Израиля, а он видно - антисемит и не признает Государство Израиль. Все русские - антисемиты, а у меня много друзей израильтян, я люблю иврит... - Заткнись, - я прервал словоизлияние.
– Еще раз откроешь рот без вопроса - двину. Понял? - Понял. - Что он еще сказал, Моше? - Он ничего не знает. Учится в Университете Папи... Палум... секунду, Моше сверился по бумажке и по слогам прочитал - Па-т-ри-са Лу-мум-бы. Что это такое? Он говорил про сельское хозяйство. - Я слышал что-то похожее. Кажется, есть такое. А дальше? - Чуть-чуть работает в фирме. Тот, кто убежал, - большой начальник. Как его зовут - неизвестно. Он попросил Халеда поехать с ним в Сампт...э-э-э...- Моше полез в бумажку. - Неважно, продолжай. - Нечего продолжать. Все. Они приехали, пришел ты, потом - взрыв, стрельба. - Хорошо... Мне нужны две вещи. Карта Израиля и хороший острый нож. Карту нам принесли примерно через минуту, а нож вытащил из ножен и дал один из двух дежуривших в кабинете солдат. Я расстелил карту и повернулся к арабу. - Ну-ка, покажи, где ты жил в Израиле? Халед бодро подошел к столу, уткнулся в карту. Я услышал, как изменился ритм его дыхания. - Не могу найти, - сказал, как всхлипнул, он.
– Здесь его нет. Умм-эль-Фахм - нет его. Меня не интересовало, где находится его город. Это ничего не меняло. Я просто хотел, чтобы он посмотрел на карту ЭТОГО Израиля, чтобы ЭТА карта шокировала его и лишила способности к сопротивлению. - Слушай сюда.
– Я говорил по-русски, проверяя пальцем остроту лезвия. Израильтяне - они гуманисты. Может быть, они даже приведут к тебе адвоката. Но... Если я соглашусь. Ты сказал, что русские - антисемиты. А что ты можешь сказать про русских евреев? Ты ведь знаешь, какие они?
– Я поиграл ножом и Халед кивнул.
– Так вот. Я буду спрашивать - ты будешь отвечать. Если нет - я начну отрезать от тебя куски. То, что останется заговорит. Но к нему уже не позовут адвоката. Нельзя такие вещи показывать посторонним людям. Понял? - Понял. - Рассказывай. С серым как пепел лицом араб стал говорить. Еще в Израиле он вступил в какой-то Фронт и этот Фронт послал его в Москву учиться. В Москве он перешел в другую организацию, мусульманскую. Занимался поставками оружия в Ливан и на территории. - Какие?
– спросил я. - Контролируемые Израилем.
– Халед посмотрел на меня как-то странно. Потом с палестинскими арабами связалась местная мусульманская организация. Первый контакт был осуществлен через Иран, и о Большом (единственное известное "имя" светловолосого) была информация, что он - не из Советского Союза. Никто не знает, откуда он, но у него огромные деньги и связи по всему свету. Он тренирован настолько, что сравниться с ним никто не может. До недавнего времени Халед сотрудничал с Большим в деле вербовки и отправки наемных солдат в Боснию, на войну против сербов. Недавно Большой познакомил Халеда с Фаруком Джаббаром из ливанской Хизбаллы. Большой сообщил, что есть шанс достать простую и нерадиоактивную бомбу такой страшной силы, что станет возможным уничтожить пол-Израиля. Тут араб отклонился от темы, стал объяснять, что это бомба не против Израиля, он же сам оттуда, у него там родственники... Я поиграл ножом и посоветовал вернуться к Большому. Для того, чтобы получить бомбу, надо было найти девушку или парней, чьи фотографии показал Большой. Халед и Фарук с другими партнерами организовали сеть агентств по найму манекенщиков и манекенщиц. Халед контролировал Россию, Украину, Польшу, Чехословакию, Болгарию. Фарук пытался что-то сделать во Франции и Бельгии, но там такие убытки... В бывшем Союзе легче работать, все дешевле. Но тоже убыток. Шесть месяцев это длится, чуть-чуть удается подработать поставкой девиц из Союза на Запад, но все равно - прибыли нет. А нужных не найти. Пять раз уже появлялись похожие на фотографию, Большой забирал их с собой, но возвращался очень злой: клиент находил что-то "не то" и возвращал товар. Все. - Почему ливанец в Питере, а не во Франции? - Да нечего там делать, во Франции! Только деньги тратить. А в Москве он оружие закупает, взрывчатку, продает кое-что. - Что? - Ну... Наркотики. Деньги очень нужны. Плохо стало с деньгами. Большой шиитов не очень любит, я так думаю. Работает вместе, но не любит. Или просто у него денег нет. - Сейчас я буду говорить с остальными. Если узнаю, что ты забыл о чем-нибудь, - пожалеешь. Ну? Где Большой собирается менять бомбу на людей? - Клянусь! Не знаю. - Где первая бомба, которую Большой уже выменял? Почему ты о ней не сказал? Порозовевшее было лицо Халеда вновь посерело. - Не знал! Не знал! Клянусь! Это было похоже на правду. Не мог же Бахтияр настолько доверять такому ублюдку. А теперь - вопрос на сообразительность. Как бы его получше сформулировать? Хотя, араб достаточно напуган. Спрошу грубо, в лоб. - Где находится "чистая страна"? - Что? - "Чистая страна". Может быть, - "страна чистых". Что это такое. Халед пожевал нижнюю губу. - Наверное - Пакистан, - сказал он. - Посадите его в отдельную камеру, - попросил я Моше, - и не обижайте. Пока. Тут я обратил внимание, что Моше как-то странно себя ведет. Смотрит не на меня, а в сторону, говорит так, словно не он - мой опекун, а я - его главный начальник... Одним словом - нет обычного мушкетерского задора. - Сейчас пойду перекушу, - сказал я, - потом поговорю с остальными. - Не спеши, - Моше вообще повернулся ко мне спиной, изучая в окне что-то очень интересное.
– У тебя не будет никакого разговора после еды. - Почему это? - Маленький человек умер. В него попало шесть пуль со снотворным. Он не проснулся. - А вы его будили? - Еще как! Слабый оказался. - Та-ак. А жирный, волосатый? Фарук Джаббар? С ним что? - Заболел. - Тяжело? - Очень. Сегодня и завтра говорить не сможет, а потом, если не умрет, тоже вряд ли. Так врачи сказали. Может быть, через неделю. - Чем это он так тяжело заболел?
– Мне стала ясна причина странного поведения Моше, но причина болезни? Аллергия на снотворное? Мне кажется, из-за обычной болезни Моше бы так не смущался. - Хочу видеть больного, - сказал я. - Нельзя. - Почему? - Ты только не сердись. Эта его болезнь... Его очень сильно побил охранник. Вот так фокусы! - Как это получилось? - Чиновник спросил его имя, а он кинулся на чиновника и стал его душить. Душит и кричит: "Аллах велик! Смерть евреям!" В кабинете был охранник-хиджазец. У них же все деды и прадеды занимались тем, что скакали по пустыне и били арабов. Для него услышать от араба: "Смерть евреям", это... это... Ну, попробуй понять... Охранник же не знал, что твой герой может рассказать важное... - Чем он его бил?
– мне надоели идиотские оправдания. - Чем мог. Руками, ногами... Может быть, - стулом. Ты же знаешь хиджазцев? Теперь я знал. Совсем недурственно было бы выпустить какой-нибудь батальон хиджазцев в Хевроне нашего варианта. Кому-то жутко повезло, что не хиджазцы, а хазары охраняли мою персону в Хевроне. Говорить больше было не с кем. Я попросил разрешения пройти в камеру с Халедом и потребовал у араба составить список всех своих контактов в Израиле, Ливане, Боснии и России. Выйдя из Хевронского отделения я задумался. Захотелось куда-то закопаться и никого не видеть. Только ли плохое настроение от неудачной операции тому виной? Я крайне нуждался в одиночестве, чтобы придумать что-нибудь стоящее. Другая странность - одиночество моего коттеджика почему-то уже не устраивало. Я побывал в Доме, активно проэксплуатировал его и... пропал. Как излечившийся наркоман, не выдержавший искушения и вернувшийся к наркотику, не может без него, так и я больше не мог жить без Дома. Только в его стенах я чувствовал себя по-настоящему комфортно. Только там, если мне не изменяет память, меня посещали иногда умные мысли. Я "заказал" за окном вид на Нью-Йорк, не понадобилось даже никаких открыток: знаменитый Эмпайр Стейтс Билдинг сидел в памяти лучше, чем Медный Всадник. Почему именно Нью-Йорк? Да просто рок-музыку хорошую захотелось услышать. Нормальные люди для этой цели используют магнитофоны, проигрыватели, а мне вот приспичило под радио побалдеть. Довольно любопытное применение Дома. Подходящая музыкальная станция в конце концов нашлась, и теперь я размышлял под очень приличный рок. Только бы это помогло до чего-нибудь додуматься! У меня было достаточно поводов для недовольства. Например, можно рвать и метать из-за неудачной операции с агентством "Фантазия". Какой след упущен! Какой шанс выскочить прямиком на Бахтияра и загадочную супер-бомбу! Досадно. Но ладно. Дело в другом. Главная причина недовольства - явное отупение. Мое. Как я использовал Дом в последнее время? Сходить куда-то - раз. Денег соорудить миллион-другой - два. И по части выпивки - три. Нет, вы только подумайте! ТАКОЙ Дом для ТАКИХ целей! Даже не смешно - стыдно. Одна песня сменила другую, диктор понес какую-то чепуху из рок-новостей. А я маленько остыл. Конечно же, я был частично неправ. Ведь если задуматься, чем занимаются несколько сотен (или тысяч) избранных обитателей Дома? Ходят, куда хотят, получают "на халяву" все, что им надо. Короче - живут в свое удовольствие. Если здесь уместно подобрать какие-то сравнения, то это: стрелять из пушки по воробьям, забивать гвозди микроскопом... Все занятия исключительно плодотворные по части неэффективности. Грех, грех, грех - миллион раз грех так использовать Божий дар. А как надо? Я вспомнил, что начинал свое знакомство с Домом совсем неплохо. Даже потряс отца, который, надо думать, прожил немало, а повидал еще больше. Мой первый сюрприз - изменение собственного тела (рост, мускулатура). Второй - вызов Ветра, фантастического пса, который спас мне жизнь и помог в некоторых мелких делах. А в-третьих - я, каким-то образом, нарушил законы Дома: ходил в иные варианты истории, хоть это мне и не положено, и даже - выбрался из фантастического мира скелетов. То есть - работал не как третьэтажник, а на уровне семиэтажника или даже - обитателя мансард. Юмор... Я вспомнил о Юморе и поежился. Ведь я даже его ухитрился привлечь к делу! Тоже записать на свой счет? Все. Стоп. Хватит. Нечего хвалиться, наоборот, надо осознать, что хвалиться нечем. Я должен тщательно обдумать, какие "новинки" я могу получить от Дома, чтобы успешно выступать в своей борьбе с исламским монстром. Очередная песня оказалась такой забойной, что я чуть ли не начал под нее танцевать. Итак: какие есть предложения? Повторение трюка номер один с изменением внешности. Беру фото парня, который нужен Бахтияру и его команде. Смотрю на фотографию. Потом в зеркало. Представляю, что вижу себя, похожего на фото. Растягиваю время, как в прошлый раз... Стоп. Не хочу. Толку, что под чужой маской я попаду в странный мир, не так уж много. В одиночку не навоюешь, а как бегать за помощью в параллельный Израиль? Каждый раз доказывая, что я - это я? К тому же - противно. Надеть чудое лицо, чужое тело - в миллион раз противней, чем самую грязную чужую одежду. Зазвонил телефон. Я подпрыгнул от неожиданности и выключил музыку. Первый звонок после такого отсутствия! И куда? В Нью-Йорк. Ну... Дому-то наплевать куда. А кто звонит? Братишка Борис, больше некому. А если Седой объявился? Голос в телефонной трубке оказался женским. Незнакомка меня узнала, поздоровалась. Я ее - нет. - Это Света, - представилась моя рижская знакомая.
– Несколько минут тому назад позвонил Кирилл. Я ему передала твою просьбу. Он сказал, что вырвется через день-два, просил передать, чтобы ты был готов к встрече. - А где он находится?
– мне не терпелось увидеть Седого немедленно. День-два казались немыслимо долгим сроком. (Это после четырех лет разлуки!) - Не знаю. Слышимость был отличная, значит - из-за границы звонил. Интересная логика... Знала бы Светик, с какой далекой "заграницей" разговаривает сейчас! Возбуждение от рок-музыки смешалось с возбуждением от скорой встречи с Седым. Мне стало тесно в каменной клетке. Да и девочка на том конце линии заслуживала внимания. - Света, как насчет еще одной экскурсии по Старой Риге? - Когда? - Конечно, сегодня. - Сейчас три часа дня. У тебя есть личный самолет? - Лучше. Отодвинь подальше от уха телефонную трубку. Начинаю вылезать. Похоже, Света хихикнула. Очень приятно. Раньше мне не удавалось ее рассмешить. Но надо же придумать какое-то объяснение моему скоростному передвижению. - Я сейчас нахожусь в машине недалеко от Риги. С санкт-петербургского телефона, что ты звонила, произошло автоматическое переключение на мой радиотелефон в машине. Не самолет, конечно, но тоже помогает. Минут через сорок буду у тебя. Пока. Включив радио погромче, я отправился в душ.