— Что ж, если не возражаете, я пропущу еще стаканчик, а потом откланяюсь.

Эрнандес вновь наполнил стаканы. Рождественский Пастырь поднял свой.

— За утерянную невинность.

— Чью? — спросил Эрнандес.

— Всех и каждого, — ответил Рождественский Пастырь.