– Он попросил меня, чтобы я налила ему чего-нибудь покрепче, пришел сюда, выпил пару рюмок бренди и вдруг заснул! – пролепетала Хлоя. – И сейчас лежит трупом.

Пэнси, казалось бы, сосредоточенно собирала складки на рукаве своего свитера, но тут вдруг подняла свою серебристую головку и холодно процедила:

– Скорее, как бревно.

Она устремила взор на Стефана и, передернув плечами, состроила милую гримаску, выражающую сожаление.

– Стыд и позор! – сказала Пэнси.

Стефан подался вперед, но взял себя в руки. Он с явной неохотой взглянул на часы.

– Спасибо за ужин, Пэнси. Если вы действительно решите, что вам нужно как следует заняться Шекспиром, я, пожалуй, смогу уделить вам часок-другой. Недавно вышла книга одной феминистки, посвященная его героиням, думаю, она вам пригодится для работы над ролью.

Однако маленький монолог Стефана звучал не вполне убедительно. Он вдруг перестал быть абсолютно уверенным в себе преподавателем. Он чувствовал себя не на своей территории, неуверенным новичком, и ему гораздо больше пристало бы говорить смущенным шепотом. Он резко помолодел, в нем появилась какая-то уязвимость.

Хлоя следила за ним, сверкая глазами.

– Спокойной ночи, милая Хлоя, – более спокойно проговорил Стефан, но тут Том поймал его за рукав.

– Вы должны помочь мне доставить его в общежитие, – резко заявил Том.

– Ну, если должен… – ответил Стефан.

Они были так поглощены этой маленькой сценкой, что только Элен заметила, как Оливер пришел в себя. Он провел рукой по лицу, словно стряхивая с него выражение тупого оцепенения, и поднялся на ноги.

– Это очень благородно с вашей стороны, но вовсе не требуется. И мне не нравится, когда обо мне говорят, как о беспомощном калеке.

Он клокотал от ярости.

– Но зачем же тогда так себя вести, дорогой? – со скучающим видом проговорила Пэнси.

Оливер взял ее за руку и попытался подтолкнуть к ее комнате, но она вырвалась.

– Ты лучше поспи сегодня в своей постельке. Оливер попятился. Лицо его побелело, на щеках обозначились глубокие вертикальные морщины. Он резко повернулся и сбежал по лестнице вниз.

Элен отвела взгляд, ей вдруг стало зябко. Атмосфера была безобразно накалена, в воздухе витала угроза.

Молчание нарушила Пэнси. Она усмехнулась и сказала:

– Ну что ж… Я прошу у всех прощения. У нас тут не каждый вечер такое творится, Стефан.

Стефан с явным облегчением наспех попрощался и ушел. Пэнси перегнулась через резные перила и ласково окликнула его.

– Можно я позвоню вам в колледж, чтобы договориться о консультации?

– Конечно, – его голос гулко разнесся по помещению, потом раздался хлопок закрывшейся двери.

На лице Хлои не дрогнул ни один мускул. Она судорожно сжимала подол своего замшевого платья.

Наконец Элен удалось встретиться глазами с Томом. Они долго смотрели друг на друга. Она пыталась подобрать нужные слова, чувствуя, что Пэнси и Хлоя за ней наблюдают. Однако фразы, приходившие ей на ум, были либо слишком небрежными, либо чересчур откровенными, поэтому Элен предпочла помолчать.

В конце концов Том сказал:

– Ладно, раз Оливеру не понадобилась «скорая помощь», я, пожалуй, отправлюсь домой. Не забывай об упражнениях, Пэнси!

На лице Тома отобразилось подобие улыбки, которая была обращена ко всем, в том числе и к Элен. Она с необъяснимой грустью проводила его глазами.

Три девушки стояли в луче света, проникавшем на галерею из Хлоиной комнаты. Хлоя медленно разжала стиснутые кулаки.

– Теперь тебе еще и он понадобился, Пэнси? – глухо произнесла она.

Пэнси подняла брови высоко-высоко, чуть не до корней своих растрепанных волос.

– Что? – она была воплощенной невинностью. – О чем ты?

– О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я, – голос Хлои звучал угрожающе тихо. – Я о Стефане. О том, как ты с ним мило кокетничала и напросилась к нему в общежитие… просто так, на консультацию. Ты отняла у Элен Оливера. Тебе этого мало? Стефан мой! Ты что, не понимаешь?

На этих словах самообладание покинуло Хлою. Она едва не расплакалась и яростно закусила губу, чтобы скрыть свое унижение.

Элен молча наблюдала за происходящим. Она протянула руку к Хлое, потом отдернула ее… Она ничего, абсолютно ничего не могла поделать!

– Не будь дурой! – с металлом в голосе заявила Пэнси. Розовощекое невинное дитя вдруг куда-то подевалось, и маленькое заостренное личико стало безжалостным.

«Сразу видно, что это дочь Мейсфилда Уоррена», – подумала Элен.