Элен хватало здравомыслия, чтобы понять: она ничего не добьется, если будет корчить из себя неизвестно что, надеясь заинтересовать Оливера.

Довольно уже и того, что он в ней увидел при знакомстве, подумала Элен и решительно вздернула подбородок.

Но ей страстно хотелось, чтобы Оливер в ней не разочаровался… Глаза Элен вновь устремились на юношу, небрежно развалившегося за рулем. Да, он, конечно, невероятно красив, но не только это притягивало ее, как магнитом. Элен привлекали его непринужденность, раскованность и самоуверенность – качества, которыми она ни в коей мере не обладала. Ей казалось, что он излучает тепло, и она хотела погреться у этого очага. И было еще другое… Элен считала, что распознала в нем тонкую чувствительную натуру под всем этим светским шиком, и он стал для нее вдвойне привлекательным. И немножко загадочным.

«Осторожней!» – предупреждал Элен слабый здравомыслящий внутренний голос.

Но другой, более сильный, возражал:

«Я всегда веду себя осторожно. Теперь же я просто хочу посмотреть, что произойдет. И если это ненастоящее чувство – ну и пусть! Пусть даже это продлится один-единственный день!»

«Ягуар» сбавил скорость. Они съехали с магистрали на дорогу, которая вела к маленькой уютной деревушке. Дома лепились вокруг неправильного зеленого треугольника и церкви с невысокой, приземистой колокольней, скрывавшейся за аллеей тисовых деревьев. На одной из вершин треугольника располагался кабачок. Над его низкой дверью красовалась вывеска с изображением шелковицы.

Оливер выключил зажигание, и на его лице опять заиграла ослепительная улыбка.

– Вот где мы с тобой перекусим.

И опять он не дал ей возможности возразить, захоти даже она это сделать. Элен покорно позволила Оливеру повести ее по зеленой лужайке к двери под шелковицей. Он легонько обнимал ее за плечи. В кабачке пылал камин и стояли дубовые стулья с высокими спинками.

– Ты всегда так мерзнешь, – усмехнулся, глядя на Элен сверху вниз, Оливер. – Давай-ка сядем поближе к огню.

Его рука снова на миг прикоснулась к ее шее, прикрытой растрепавшимися черными кудрями.

– Доброе утро, лорд Оливер, – приветствовал юношу мужчина из-за стойки бара. – Доброе утро, мисс.

Элен поняла, что здесь Оливер чувствует себя, как дома.

– Привет, Билл. Что будем пить, Элен?

Элен быстро взглянула на бар и выбрала интуитивно.

– Херес, пожалуйста. Со льдом.

– Вполне безопасно, но немножко скучно, – подразнил ее Оливер. – Я лично собираюсь выпить шампанского, и, по-моему, тебе следовало бы ко мне присоединяться.

Напитки подали сразу же: Оливеру в серебряном кубке, а ей в высоком, узком бокале.

«Забавно, – подумала Элен. – Второй раз за неделю! А ведь раньше я почти никогда не пила настоящего шампанского. Как же все удивительно!»

Она подняла бокал и слегка насмешливо взглянула на Оливера. В его глазах вспыхнул огонек.

– Ты очень хорошенькая, – сказал он Элен. – Почему ты пытаешься это скрыть?

– Я не пытаюсь, – тут же насторожилась Элен. – И потом внешность это еще не все.

– Интересно, – рассмеялся Оливер, – а что же еще имеет значение? Ну, расскажи мне… на примере Элен Браун, пожалуйста. У меня не было возможности побеседовать с тобой во время чаепития. А потом нас с тобой занесло куда-то совсем не туда.

Оливер отпил большой глоток шампанского и выжидающе смотрел на девушку.

– Гм… на твоей вечеринке… – Элен попыталась таким самым безопасным путем уйти от его вопроса. – Скажи, все эти люди – твои друзья?

Оливер пожал плечами, ему явно было неинтересно об этом говорить.

– Нет, в основном, это не друзья, а так… знакомые. Кроме Тома Харта. Он совсем другой, это страшный человек!

Элен припомнила смуглое, напряженное лицо, резко выделявшееся на фоне бело-розовых физиономий английских аристократов, и слегка усмехнулась. Он-то ей показался гораздо менее страшным, чем светские знакомые Оливера.

– Но ты сменила тему, – укоризненно произнес Оливер. – Неужели ты не любишь говорить о себе? Все женщины, которых я знаю, это обожают.

Он откинулся на спинку стула и, сцепив руки за головой, ждал, пока Элен заговорит.

Но Элен молчала. Как она могла говорить с этим обходительным, светским молодым человеком о том, что ее волновало? Она знала инстинктивно, что Оливер будет ошарашен и, возможно, смущен, если она расскажет ему о своих проблемах. У нее не было никакого желания говорить с ним об отце и даже о матери с братом в их холодном, едва отапливаемом доме. А что волновало ее меньше, то показалось бы ему вовсе скучным. Она не надеялась, что лорда Оливера Мортимора позабавит рассказ о ее рабочих буднях и редких развлечениях, которые она подчас себе позволяла. Элен покраснела под его пристальным взглядом, но все-таки решила, что изменять своим привычкам не следует.

– Нет, – холодно сказала Элен. – Я предпочитаю не распространяться о себе.

Оливер смотрел по-прежнему дружелюбно, но в глазах его появилось любопытство. Она неожиданно улыбнулась ему.

– Но разве это не отличает меня выгодно от всех знакомых тебе женщин?

Оливер пожал плечами.

– В общем-то отличает.

Он кивнул бармену, что хочет еще шампанского.

Поскольку по ее вине разговор угас, Элен обратилась к нейтральной теме, пытаясь восполнить наступившую паузу.

– А где ты живешь? Ну, когда не занимаешься в Оксфорде.