– Но при этом они могут ловить рыбу. Так что давай, тренируйся.

– Есть, капитан!

И счастливый Колючка стал разворачивать плот к кустам растущего над рекой орешника.

Ничто не предвещало катастрофы. Пинька дремал на мачте, укрывшись большим листом лопуха; Тишка умывался после сытного обеда, а трудолюбивый Колючка начищал песком и без того блестящий котелок, как вдруг - трах! бах!
– плот с разгона налетел на препятствие, завертелся и уже окончательно врезался в берег.

Пересчитав синяки и шишки, выудив утопленный котелок и спустив ненужный пока парус, огорченные путешественники разглядели перегородившую реку ржавую цепь и табличку на ней с кривыми черными буквами и черепом - как на пиратском стяге или столбе с электричеством. "Владения колдуна. Не входить. Не стучать," - громко прочел Тишка.

– А мы и не будем стучать, - объявил Пинька, проныривая под цепью, как знаменитый летчик Чкалов под мостом. (К счастью, мышонок этого не знал, а то возгордился бы неимоверно) - И входить не будем. Мы влетим! Прочти еще раз, пожалуйста. А вдруг там сказано, что влетать тоже нельзя...

– Про это не сказано, - успокоил мыша капитан.
– Давай, вылетай обратно. Будем плот отцеплять.

Общими усилиями они выпутали "Манул" из подмытых водою сосновых корней и столкнули на воду.

Над черным-пречерным озером сверкали ярко-голубые молнии. Они заставляли вскипать воду, и не барашки, а злобные всклокоченные бараны с шипением обрушивались на берег. Камни одинокого острова дрожали и ежились под проливным дождем, ветер завывал, гремел гром, и несчастная барсучиха в норе изо всех сил забивалась в подстилку из мягкой травы и затыкала лапками уши: ей снилось, что злой колдун ворвался на кухню и пинает по полу ее драгоценные медные кастрюли и кофейники. Колдуну приходилось не лучше. Обрыдалис пытался строить козни, но они никак не строились, а разбегались по углам и оттуда сверкали злыми красными глазами. От немедленной смерти спасло только то, что он успел накрошить по спальне сырные крошки, а сам забился под одеяло и трепетал, слушая, как ветер пробует раскидать на кирпичики печную трубу. Бедная сонная принцесса под кустом ежевики громко чихала, когда дождевые капли падали ей за шиворот. А случалось это каждую минуту.

"Манул" так и швыряло на волнах: то опускало на самое дно, то подкидывало до неба, и Тишка боялся, что молния обожжет ему нос. Даже прикрыть его нельзя было! Приходилось цепляться и зубами и лапами за скользкие бревнышки. Все припасы давно смыло, но моряки держались изо всех сил. Наконец особенно злой баран подхватил плот загривком и бросил на камни. Раздался хруст...

– Пйипыли, - пробормотал Тишка, пробуя выплюнуть кашу из водорослей и воды. Он чувствовал себя ужасно мокрым и несчастным. И почему у пиратов такая вредная профессия?

Буря заканчивалась. Гром уже не гремел, а только тихо ворчал в ленивых сонных тучах, потом тучи не торопясь разошлись, и наступило утро. Путешественники без сил лежали на каменистой косе, и солнце сушило их промокшие шубки. Все косточки болели. Тишка думал, что никогда больше не сумеет пошевелиться. Но когда из ежевики на берегу выломилась с ужасным хрустом лохматая, сонная, перемазанная ягодами великанша, капитан вскочил и отважно крикнул:

– Бежим!!

Одним прыжком оказался Тишка на березе. Мышонок плюхнулся в развилку ветвей повыше, а Колючка в ямке под корнями скрутился в клубок. Какое-то время они почти не дышали.

– О-ох!
– выдохнул котенок, съезжая с дерева.
– Оно за нами не гонится?

Путешественники прислушались и принюхались. Погони, кажется, не было.

Пинька разлегся в траве, дернул носом:

– А правда, я храбрый? А оно как выскочит! А я его правой лапой, левой...

Тишка сердито цапнул мыша за крыло.

Экспедиция становилась опасной. Очень опасной.

– Нам надо отыскать укрытие, - строгим голосом сказал Тишка.
– Во всяком случае, я не собираюсь без должной разведки бросаться в пасть колдуну.

– Без - чего?
– переспросил Пинька.

– Ну, это ты сначала отыскиваешь место, где много мошек, а потом их ешь.

– А где мы их будем искать?

Котенок оглянулся. Он подозревал, что враг таится в кусте крушины поблизости и несомненно подслушивает! Нельзя было допустить, чтобы Пинька выболтал их планы.

– Ты что, забыл, что ты попугай?

Забыл, конечно. Но мышонок не собирался в этом сознаваться. Он усиленно помотал головой.

– Тогда кричи, что должен. Только шепотом. А ты...
– и капитан зашептал на ухо Колючке. Ежик послушно исчез в траве.

Он вернулся совсем скоро и гордо доложил:

– Есть.

И показал лапкой в густые и страшно колючие заросли малины. Делать было нечего. Тишка последовал за ним.

– Долго еще кричать?
– спросил в спину Пинька.

– А ты кричал? Почему я не слышал?

– Ну ты же сказал кричать шепотом.

Глазки Пиньки весело сверкнули.

– А-а... теперь тихо.

В самой гуще кустов была дыра. "Дыра - это нора, - подумал Тишка, - а нора - это..." И вовсе не кролик, как утверждал Винни-Пух. Это был вход в жилище злого волшебника. Запасной. Но путешественники смело нырнули в него, не догадываясь об этом.