Владимир Никанорович молчал как глыба.

– А что у нас за месяц на дворе?

– Папа...
– тихо сказал Владлен.

– Не подсказывать!
– взметнулся психиатр.

Владимир Никанорович выждал паузу и рявкнул:

– А ты сам забыл, что ли?

– И все-таки?..

Владимир Никанорович покраснел:

– Хрен с тобой. Двенадцатое нынче мая. Две тысячи первого года. Страна Россия. Планета - Земля...

– Так-то лучше...
– мальчишески улыбнулся врач.
– А то бы я ненароком мог отправить вас к настоящим психам!

– Не беда... Вся страна - сумасшедший дом!
– как ударил Владимир Никанорович.

– Я с вами вполне согласен...
– философски загрустил избыточно розовощекий психиатр.

Наконец все необходимые кабинеты были посещены, и участковый терапевт сделал итоговую запись.

Еще с вечера Владимир Никанорович приготовил себе в дорогу кое-какие вещи, пару-другую книг и удочку, а к ней комплект запасных японских крючков. Чтобы не забыть баян, поставил его в футляре у порога.

Собравшись, Владимир Никанорович озабоченно ходил по комнате, словно что-то искал, но никак не находил.

К ужину он из утробы старого шкафа извлек бутылку марочного коньяка "Ереван" со впечатляющей датой розлива: "1948".

– Со дня твоего рождения припрятал! Под особый случай берег! нахмурился Владимир Никанорович.

Они выпили всего по две рюмки: то ли эксклюзивный напиток не пошел под их закус - некая "растительная" ливерная колбаса, - то ли ситуация не соответствовала.

Тем не менее и от малого Владимир Никанорович опьянел, точнее разладился. Как-то даже очень разладился...

Владлен наскреб по карманам мелочь и бросился в дежурную аптеку за нитроглицерином, по-мальчишески зажав деньги в кулаке. На какое-то время лекарство как будто бы помогло...

...Сердечники чаще всего умирают под утро. Владимир Никанорович эту печальную статистику не нарушил - он умер на рассвете, как только первая птица объявила утреннюю побудку...

На том заводе, где он некогда директорствовал, его еще помнили. Одним словом, нынешнее руководство выделило материальную помощь на похороны, а отвезти покойника на погост в родное село прислало машину, правда, почему-то самосвал. Разбираться и переиначивать было некогда. К тому же оказалось, что загрузить гроб в кузов самосвала даже сподручней.

Похоронили Владимира Никаноровича без лишних формальностей, так что документы отца остались на руках у Владлена...

...Дом престарелых, по-нынешнему "пансионат", в райцентре самое большое здание, прозванное в народе "Пентагоном". Его ударно построили еще при развитом социализме: многокорпусное пятиэтажное сооружение с большим парком, в котором всегда пасутся чьи-то лошади. При всем при том место это безлюдное: только изредка пройдет по двору пансионата санитарка или кто-нибудь из редких посетителей. Тем не менее тут и баян можно иногда услышать, и песню, даже смех, само собой, сдержанный, аккуратный. Смеются здесь сейчас чаще всего, когда вспоминают недавнюю оказию с уже бывшим пансионатовским директором: соблазнившись низкой оптовой ценой на гробы, он закупил сразу полсотни "домовин", а на просушку выставил их вдоль забора прямо под здешними окнами.

И все-таки птицы тут никогда не поют, а если и затевают что-то в этом роде, то как будто фальцетом.

За парком, в той стороне, где заходит солнце, красивая, покойная река.

С недавних пор почти каждый день на берегу в кустах рогоза, как медитируя, рыбачит новый пансионатовский жилец в выгоревшей газетной пилотке. Рядом бидон с карасиками или плотвичкой, бутылка марочного коньяка "Ереван" и книжка Канта "Конец всего сущего".

Он и сегодня здесь. Над ним громоздятся объемные, тяжеломясые облака с темным, волглым дном. Погода не меняется, будто замерла на месте.

От корпусов по тропинке к реке аккуратно сбежала Ирина Петровна, главврач. Работа работой, но губы у нее броско накрашены, и явно только что.

– Владимир Никанорович, дорогой! Вы опять пропустили обед!
– сказала она рыбаку.

– Замечтался...
– улыбнулся тот.

Ирина Петровна приобняла его:

– На баяне вечером играть будете?

– Если ты придешь, я и на барабане отстучу.

– Не хорохорься, милый дедушка! А то давление подскочит!

Дело в том, что по паспорту, с которым этот человек прибыл в пансионат, ему уже за семьдесят. В принципе он на эти годы и выглядит, если даже не старше.

И тем не менее с чего-то же тянется к нему Ирина Петровна при своих так охочих до счастья сорока пяти?..

Кстати, новый пансионатовец затеялся организовать что-то вроде самодеятельности и даже собирается поставить местными силами какую-то пьесу. Несмотря на то что основную часть здешнего контингента составляют незрячие и неходячие, эта идея понравилась всем. Говорят, у Ирины Петровны будет главная роль.

Богу Богово

Как всегда, "это" ничто не предвещало. Оно начиналось внезапно, без всякого к тому внешнего повода.