Три черных силуэта, висящие неподалеку, одобрительно заколыхались, потрясая пустыми рукавами и скалясь алыми провалами ртов. Имеющие нечто вроде рук, ног, туловищ и голов, эти непонятные существа подхватили мешок с насекомыми, сжались плотным кольцом и буквально втянули добычу в себя, давясь от голода и сотрясаясь в странной пляске, от которой темные подолы мялись глубокими складками, а головы выкручивались под немыслимыми углами.

– Фууух… – выдохнул кто-то невидимый над ухом Геллана, и горький дымный воздух вдруг наполнился липким ароматом.

Горло принца свело судорогой, под веками защипало, словно в них насыпали острейшего оттийского перца.

Рядом рухнул на колени Терслей, зажав шею руками и выпучив глаза; вскрикнула Илива, и черные фигуры вдруг разом кинулись на них, разевая беззубые рты так широко, что можно было разглядеть бушующие в глубине пустых балахонов вихри.

Над головой Геллана пролетела горсть гномьих палочек, брошенная магом, вслед за ними последовала стайка узких, остро заточенных ножей без рукояток, и одна из фигур согнулась пополам, давясь нечаянно проглоченным угощением, а две другие…

Геллан бросился наперерез, когда понял, что они метят в Иливу, и, уже загораживая собой девушку ощутил, как тяжелые горячие лапы отталкиваются от его плеч. Разъяренная волчица с серебристой шерстью выпрыгнула из-за его спины, схватила ближайшую черную фигуру за подол, дернула и захрипела, пойманная в петлю узкого рукава.

Запоздало вспомнилось ночное свидание и взволнованный голос: «Я должна тебе что-то сказать!» Вот, значит, что за секрет таила русоволосая ведьма…

Вне себя от ужаса задыхающийся Геллан рванулся на помощь, но тут небо словно взорвалось, и воздушная волна выплеснулась в стороны, швыряя страшные фигуры в огонь, ломая их, перекручивая, выворачивая наизнанку.

Последнее, что смог сделать принц, – поймать падающую волчицу и в обнимку с ней откатиться в сторону, погружая лицо в спасительное облако родного клеверного запаха. Тьма, угрожающе нависшая над ними, вдруг разбилась на множество мелких неопасных осколков, да и те начали стремительно таять, превращаясь в рваные тени, которые обрывками падали на горячую землю…

С громким треском обрушился горящий амбар. Людские крики слились с ревом животных. В горло хлынул потоком воздух, насыщенный пеплом и гарью, но кажущийся живительным и свежим после той сладкой смеси, что отравляла их дыхание минуту назад; тело против воли скрутилось в узел, мышцы застыли, и только пальцы правой руки беспомощно дергались, зарываясь в пыль.

Потом земля уплыла из-под спины – принца подняли и понесли, уложили на дно повозки. Маг на лету поймал болтающийся на ветру повод. Правое колесо взвизгнуло и перекосилось на камне, но удержалось, и трясущаяся повозка двинулась прочь от страшного места…

Пересохших губ принца коснулась распустившаяся прядь волос.

– Что с ним, Жекон? – всхлипнула Илива.– Эти пятна на лице… и щеки дергаются… Он умирает?

Будь воля принца, он бы предпочел действительно умереть и остаться в памяти товарищей настоящим героем или, на худой конец, просто славным парнем. Но воли у принца больше не было – тело сбрасывало с себя магический облик Геллана, как линяющая змея старую кожу, обнажая настоящего, смуглокожего, зеленоглазого и темноволосого Алессандра. К сожалению, в данный момент совершенно беззащитного.

– Дьявол! Да наш дуся, оказывается, тоже оборотень! – крикнул маг, отталкивая девушку, и к шее принца приставили нож.– Ах ты, гад пятнистый! Втерся, понимаешь, в доверие! Оборотень! Оборотень! Оборотень!

– Отойди, Жекон! – Острие ножа соскользнуло, лишь оцарапав, и над принцем склонился Терслей.– Не видишь, что ли, наш скорняк – оборотень нового, неизвестного науке типа, умеет из нормального цивилизованного человека оборачиваться диким оттийцем. Хорош ловец, ничего не скажешь…

– А работка-то у оттийских шаманов топорная! – ядовито процедил маг.– Подержи его, командир, я достану порошок «куриной слепоты»!

– То есть как? – застыл Терслей.– «Куриная слепота»? Ты же кричал, что у нас из защиты ничего не осталось!

Маг замялся:

– Не то чтобы совсем уж ничего… Так, кое-что в заначке по кармашкам имеется…

– А точнее? – насторожился Терслей.

– Ну… – окончательно смешался Жекон, небрежно похлопывая себя по бокам и засовывая ладонь за пазуху.– Десяток «белой плесени» на месте. «Куриной слепоты» штуки четыре… нет, даже пять. «Ножей» почти не осталось, я только что предпоследний пучок истратил. А вот «огненных колец» на самом деле нет ни одного…

– Жекон, ты… ты… – Командир даже задохнулся от возмущения.– Какого же дьявола ты придуривался в гостинице? Это, по-твоему, называется – нас обокрали?

– Конечно, обокрали! – ничуть не смущаясь, подтвердил маг.– Сумка с запасной выпивкой и взрывпакетами, что в сейфе оставлял, пустая! Лучше бы ты сказал спасибо, что я самое главное всегда на себе прячу!

Некоторое время капитан и маг сверлили друг друга глазами, потом Терслей махнул рукой.

– Леший с тобой, Жекон, сволочь ты наглая. Зачем ты только у хозяина эти треклятые зажигательные палочки требовал? И противоблошиный порошок?