Когда Гонка начинал говорить, а это случалось нередко, вся семья прекращала есть и слушала. Жена и сестра великого сахема вели себя свободно, но всегда считались с его мнением. Ренно, с которым Гонка обращался как с равным, постоянно выказывал ему глубокое уважение, а Эл-и-чи и Ба-лин-та благоговели перед отцом. Ба-лин-та повернулась к Ренно:

— Ты отдашь мне рога оленя, которого убил сегодня?

Ренно покачал головой.

— Почему? — надулась Ба-лин-та.

— Они мне нужны.

— Для чего?

Тут вмешался Гонка:

— Ба-лин-та, дети сенеков не должны задавать вопросы старшим воинам. Он волен делать, что захочет со своей охотничьей добычей. Хватит того, что Ренно обещал сделать тебе сумку. Для чего ему эти рога — не твое дело.

Дебора, уловившая суть короткого разговора, видела, что девочка едва сдерживает слезы.

На следующее утро Са-ни-ва взяла Дебору с собой в поле, где росли подсолнухи. Старая индианка жестами объяснила, что девушке ради собственной безопасности следует находиться рядом с ней. Деборе и прежде приходилось много работать на земле, так что теперь она без устали трудилась целый день и завоевала уважение многих женщин. Только Йала, Ановара и другие девушки, которые мучили ее в первые дни, держались в стороне, всем своим видом давая понять, что Дебора для них не существует.

Перед возвращением в поселение женщины отправились искупаться на маленькое озеро. Они без смущения разделись, и после секундного раздумья Дебора последовала их примеру. В форте она привыкла купаться и плавать в одиночестве, но здесь английская скромность могла показаться невежливой.

Молодые женщины смотрели на Дебору во все глаза, и Йала сказала:

— Ее кожа такого же цвета, как сок молочая.

— Нет, — возразила Ановара, — она как белый цветок.

— Почему ты думаешь, что она нравится Ренно? Как бы я хотела подпалить ее кожу, так чтобы она стала темно-коричневой!

Девушки не знали, что Дебора понимает почти все, о чем они говорят. «Теперь, — подумала она, скрывая дрожь, — понятно, почему они так относятся ко мне. Та, которую зовут Йала, сама неравнодушна к Ренно».

Отныне Дебора каждый день работала в поле, а Са-ни-ва или Ина всегда были поблизости.

Ренно целую неделю сидел дома, и Дебора, вернувшись с поля, видела, что он трудится с помощью маленьких инструментов над непонятным предметом. Ренно никогда не показывал ей, что делает, пряча свою работу под циновку, и девушка знала, что согласно индейским обычаям спрашивать его об этом нельзя.

Однажды вечером после еды Дебора стояла на пороге, наблюдая, как заходящее солнце медленно превращается из золотого в оранжевое. Она успела привыкнуть к новому образу жизни, но постоянно думала о том, сколько еще времени ей придется провести здесь. Дебора скучала по дому, по резкому голосу тетушки Иды и по доброй улыбке бедняжки Уолтера.

Ренно молча встал позади девушки, пряча одну руку за спину.

— Ренно, — сказал он на языке сенеков, — делает подарок Де-бо-ре.

Девушка взяла то, что он ей протягивал, и увидела оленьи рога с затейливой резьбой по полированной поверхности, разрезанные на кусочки и собранные в ожерелье.

Девушка была потрясена. Конечно, Йала права, и он дважды спасал Дебору вовсе не из жалости или сострадания.

Пальцы девушки задрожали, она приложила украшение к шее и связала концы шнурка. Ренно ждал ответа.

— Де-бо-ра, — сказала она на языке сенеков, — благодарит Ренно, старшего воина. Она кланяется ему.

Ренно вплотную подошел к ней. Желание победило сдержанность.

Это движение было настолько резким, что Дебора инстинктивно выпрямилась и сделала шаг назад. Прекрасный подарок наполнил теплом всю ее душу, но все же следующее действие было слишком внезапным.

Глаза Ренно потемнели, на его лице опять застыла маска равнодушия, и он отвернулся. Не глядя на девушку, воин подошел к своей постели и лег, повернувшись к Деборе спиной.

Для всех в поселении она была его рабыней, он мог взять ее силой, и лишь гордость удерживала Ренно от опрометчивого шага. Она приняла его подарок, но отвергла как мужчину и, конечно, имела на это право. Традиции сенеков сохранялись на протяжении многих поколений, и, наверное, в ее народе тоже так принято.

Очень хорошо. Он, Ренно, самый молодой старший воин, когда-либо надевавший головной убор из перьев, сын великого сахема, обладатель дюжины скальпов, не позволит простой женщине догадаться, что она обидела и унизила его.

Вскоре Ренно уснул или притворился спящим.

Солнце спряталось за морем деревьев на западе, и только огонь в очаге освещал комнату. Напуганная Дебора так и стояла, нежно поглаживая ожерелье.

Она знала, что обидела Ренно, но вряд ли смогла бы объяснить, что произошло ужасное недоразумение. Он был уверен, что имеет право на близость с ней, и после всего, что он для нее сделал, Дебора не смела отрицать этого права.

Девушка разжала пересохшие губы.

— Ренно.

Ничего, кроме глубокого дыхания и шипения угля в очаге.