— Уберите ваши пушки друзья, — мирно сказал он, — я вот за ним. Если не возражаете я пошел и заберу его.

— Куда, — не понял я, — и вообще, кто вы такой?

— Раньше был украденцем, а потом, когда вышел мой срок, меня перевели «собирать урожай», то есть отводить новых украденцев в казармы карантина. Да вы не переживайте, он ничего не запомнит, что было с ним до входа в портал. Как не запомнили и вы. И я…

— А я помню, — перебила его Путана. — И он, — она кивнула на Влада.

— Но тогда, вы наверное, вольнонаемные. А я вас всех знаю, видел по стерео в сериале «Козни Бастиона». Жаль, что вы отказались сниматься дальше. Чудесный скажу я вам получился фильм. Кстати, с вами должен был быть слизень Фуни, где он?

— Сбежал, — сказал Кастрицкий, — а что вы носите рога на голове? Мода такая или как?

— Нет выиграл этот антураж в карты. Изображаю для украденцев черта, впрочем им все равно, а мне приятно.

— Это по стерео сказали, что мы отказались сниматься дальше? Почему ты остался на полигоне, а не получил обещанные бабки и не смылся домой? — Спросил я сержанта — оленя.

— Да, объявили что актеры отказались сниматься дальше. А деньги, после окончания срока службы это все туфта. Кого в расход, кого на работенку какую-нибудь. Мне повезло, я работенку получил.

Впрочем, он ничего нового мне не открыл, я об этом и сам додумался еще раньше.

— Ну ладно, если вы не возражаете, я пошел, приятно было поговорить со знаменитостями, — рогатый сержант загнал ударами метлы бедного американца в портал, — рад, что вы мне не помешали.

Портал резко схлопнулся, да так, что нас сильным ветром обдуло. Да, сержант — олень или черт был прав, я не помнил механизма перехода на Бастион. Сразу очутился в казарме. Может быть меня встречал такой же придурковатый бывший вояка…

…Еще мгновение назад, я стоял на прогулочной палубе трансатлантического лайнера. А теперь лежал на армейском плацу и ноги сержанта возвышались над моей головой…

— …Вставай, ублюдок, — закричал на меня человек в камуфляже. Ты больше не свободный человек, ты — дерьмо! Ты был ничтожеством! А здесь на этом полигоне Бастиона Духов, ты станешь великим солдатом. Завтра тебя познакомят с твоим экипажем. А сейчас ты от меня получишь наиглавнейшую вешь солдата — аморфный комбинизон, который приспосабливается под любую фигуру и питается твоими выделениями, он съест тебя, если ты его перестанешь кормить. Не совсем съест, а заменит собой твою кожу. А теперь вставай и за мной, бегом марш…

Может быть с тем беднягой из Вашингтона сейчас происходит тоже самое. Но помогать ему мы не стали. Обуза нам не к чему, нам могут подойти в компаньоны лишь бывалые солдаты. Просто в голове не укладывается, из-за одного украденца совмещать пространства. Вот это размах! Впрочем не из-за одного. Воздух заколыхался и превратился в туман. Сквозь туман теперь проходил поезд. И одинокий силуэт отделился от столба и кинулся под колеса. Кровавые ошметки так и брызнули в разные стороны. Я понял, что это опять совмещены пространства. Мы хотели знать каким образом украденцы попадают на полигоны — и нам это начали показывать еще с магического полигона. Может быть это дело рук Голованова? Поезд промчался даже не попытавшись затормозить, зачем стачивать колеса? Туман рассеялся и перед нами осталась лежать молоденькая девушка. Бедненькое платьишко, казалось состоит из одних заплат. Её туфельки тоже держались на честном слове — заплата на заплате.

— Пусть подавятся моими деньгами, — шептали её губы, — полгода без зарплаты. И мама и Павлик голодны. Я так больше не могу. Не хочу идти на панель, господи, прости мне самоубийство…

Павлик — это наверное её брат. Вот так штука — девчонка с одного полигона угодила прямо на другой. Россия — полигон, выясняющий пределы терпения народа. Да, помню, сам оттуда, только я был представителем обеспеченного слоя населения.

— Скоты, — не выдержал Кастрицкий, — довели крошку.

Он нагнулся и взял её на руки.

— Сам из их числа, — съязвил я, — сидел там, понимаешь, отмывал грязные денежки, налоги не платил. А вот такие крошки — подыхали с голоду.

— Не один я такой, — отмахнулся он. — Не один.

— Вот именно не один, — вступил в разговор демон, — знаю я обстановку в вашей стране. Там наши вверх берут, наши демонические. Впрочем, общаясь с вами, я сильно очеловечился. Но что сделаешь, там у вас наступает время демонизма, с одной стороны — это хорошо, а с другой — плохо, когда рушится равновесие. Страдают, как правило обе стороны. Что будем с ней делать. Не отдавать же её тому рогачу, а? Потом ее ожидает женский бесцветный батальон.

— Пусть только попробуют отобрать, — сказал Кастрицкий, — почувствуют, кто такой русский медведь. Идея, Худыр еще до встречи с вами дал мне разовый передатчик. Самое время им воспользоваться.

— И ты молчал, — встрепенулась Путана, иногда она умела везти себя как настоящая гром-баба.

— Но ведь, не было же экстренных ситуаций, сами хорошо справлялись.

Крошка открыла глаза и улыбнулась Владу:

— Я на том свете, а ты мой принц, хотя я вас видела по телевизору, вы владелец водочного завода, но разве вы умерли?