Есть такая поговорка: войны ведутся на полях сражений, а выигрываются на фабриках. На какую фабрику работала наша дивизия, никто из служивых не знал. И даже высшее начальство было нам не знакомо. Мы — «Пушечное мясо» — получали приказы телепатически. Год «службы» и если остался в живых — получаешь кругленькую сумму при демобилизации. Мы были призваны против своей воли. Война, в которой я воевал, была абсолютно бессмысленной; сперва мы уничтожали зеленых, затем пришел приказ уничтожать всех, кроме синих.

Синий — это цвет нашей дивизии. И наши вояки старались во всю — уничтожали всех, кроме своих, как в какой-нибудь аркадной компьютерной игре. Два месяца назад красные были нашими союзниками, но только что я подбил их истребитель.

Наша танкетка пронзительно хрюкнула и тихонечко завывая поползла на сопку. Недалеко на склоне догорал желтый БТР, горилодобный труп существа в желтом комбинезоне попал прямо под двухметровые колеса танкетки. Чавкал о броню кустарник, лопались стволы поваленных деревьев, ни какие силы природы не могли остановить нашу сине — колесную смерть. А где-то там, за сопкой работал вражеский город — дот. Он отстреливал всех подряд и кажется не имел цвета. И нашему экипажу, единственному удалось подобраться так близко. Город — дот поражал все цели в радиусе пяти километров. А мы двигались вперед и были еще живы.

Пора представить наш экипаж. Перед вами — Сергей Славин уникальный человек, который начал свою карьеру блестящим адвокатом в Санкт-Петербурге двадцатого века, человек который всегда жил в свое удовольствие, имел большие деньги и славу первооткрывателя, и который пострадал за то, что увлекся древнеиндейскими мифами. Теперь этот человек — автор этих записей, всего на всего стрелок танкетки на безымянном, тюремном полигоне, закинутым в Большое Магеланово облако. Там дома мне удалось избежать службы в Советской армии нечистым путем и видимо работа на полигоне — была одним звеном из большой, свинцовой цепи наказаний, за мою неправедную жизнь на тихой старушке Земле.

Второй член экипажа — разумный слизняк Фуни с планеты Альфа Феи 3. Он у нас флегматик и молчун, сентиментальный консерватор-жлобист и кроме всего прочего — прекрасный механик водитель. К великому сожалению он о себе практически ничего не рассказывал. Третий и пожалуй еще одновременно и четвертый член экипажа — наш командир, зверообразный гадоид ложнозрячий, телесный демон ЛАН-Гу-пп. Он житель Земли-35, отстающей от моей планеты на тридцать пять градусов сингулярно пространственных координат, то есть из другого измерения Земли. Земляк одним словом. ЛАН-Гу-пп был туповат для командира бронетранспортера, но он очень любил форму и когда нашей тройке предложили выбрать командира, мы дружно проголосовали за него — пусть у него в голове трещат телепатические приказы начальства. В первом же бою, я доказал гадоиду свое превосходство в тактических вопросах и он не гласно признал его. ЛАН-Гу-пп командовал на построениях личного состава Синей дивизии, красуясь своей офицерской формой, а я командовал в бою. О таком раскладе знала лишь наша тройка.

Месяц назад у нас был eще один член экипажа — добряк и шутник, а также половой гигант, Сифи Голубинус, гуманоид с планеты Трихо, но он погиб в бою от венерического ранения — разновидности интимной болезни, свойственной только его звездной рассе. Из-за этого трагического случая командование лишило нас диплома: «Боевой экипаж без венерических болезней имени СК Гарисона».

Фуни остановил танкетку и посмотрел на меня своими сине-грустными глазами. Глядя на него, я всегда поражался разнообразием причуд Господа. In God I Trust. Ладно, гидроцефалы, аморфные ленивцы и трупогрызы, все эти твари были гуманоидного типа, но … сотворить разумного слизня с ангельским личиком? Это было выше моего понимания, наверное этим я и отличаюсь от Творца, хоть и был создан по его образу и подобию.

— Серг, может мы его долбанем квазерным ударом? — голос у слизня был статный, как у расфуфыренного советского петуха — генерала.

— Давай, давай, испепелим дот! — Пробулькал, капая слюной на мое плечо, командир. Когда я первый раз увидел его, чуть штаны не обделал, таких чудищ не увидишь не в одном фильме ужасов: маленькая зубастая головка, похожая на облезлый человеческий череп, красные шары-глаза на выдвижных усиках, вдобавок ко всему, кости у этого разумного не внутри, как у вида Homo sapiens, а снаружи. И пахнет от него, как от недельного покойника. Постепенно я привык к ЛАН-Гу-ппу и разговариваю уже с ним без респиратора.

— Не нужно, — сказал я обоим, — внемлем голосу тактики, они врежут по инверсному следу, тогда не видать нам дембеля. Лучше запустить зонд.

Пусковую установку мы сбросили в лесу, что бы не «протухнуть» при запуске. Теперь ракеты и зонд запускались дистанционно и противник не мог проследить, откуда сделан выстрел.

Гадоид нажал на пусковую кнопку, почти сразу же загорелись обзорные экраны. Я с нетерпением ждал, когда собьют зонд, но так и не дождался. На экраны впорхнуло изображение разрушенного города-дота. Он оказался черного цвета — цвета ограждения. Бетонное покрытие полукупола обвалилось, амбразуры казались развороченными гигантской отверткой, кругом кучи мусора вперемешку с металлоконструкциями и развороченными боевыми машинами самых различных типов. Кто-то накрыл его до нас. Вот я узнал, хорошо мне известный российский танк Т-80 с со сплюснутым от квазера задом. Как он сюда попал — одному богу известно. Рядом — немецкий «Шерман» времен второй мировой войны. И еще много знакомой мне земной техники. Такой хлам не стоял на вооружении полигона, если только его не использовали намного раньше. Идиотская война, кто-то из руководящих направил нас уничтожить ограждение.

— Он сам протух! — Гадоид посмотрел на меня. — Давай его совсем с землей сравняем.

Фуни возобновил движение к вершине холма. Вдруг ЛАН-Гу-пп удивленно замотал глазами — антеннами:

— Дальше нельзя, передают что это запретная зона, пока не восстановили дот. И требуют немедленного возращение в расположение, нам гарантируют благоприятный режим возврата. В противном случае, — он прислушался к голосам в своей голове, — нас лишат цвета.

Мы прекрасно знали, что экипаж без цвета, мог быть уничтоженным любым цветом, как объявленный вне правил.