– Послушай, но ты же мне никогда не говорил, что хочешь жениться на мне, я была удивлена.
– И обычно женятся по любви, а кроме "рыжая- бесстыжая", никаких других проявлений чувств я от тебя не слыхала.

– А ты хочешь услышать?
– вдруг посерьезнел он.

– Хочу...

Он огляделся по сторонам, сорвал цветок с пышного куста магнолии, растущего неподалеку, и, упав на колено, протянул его мне:

– Марина, свет очей моих! Солнце, озарившее твои волосы, придало блеск твоей душе. Я люблю тебя, изумрудоглазая. Выходи за меня замуж, иначе я умру от тоски, - и он рухнул прямо на асфальт, держа при этом цветок на весу.

Прохожие, глядя на это действо, улыбались и качали головой. Я не знала, что мне делать. Подскочив к нему, я стала тянуть его за рукав.

– Вставай же, люди смотрят.

Рустам не спеша поднялся, почистил мохнатым розовым цветком джинсы и отбросил его в сторону - видимо, его функция была выполнена.

– Ну что, довольна? Не слышу ответа...

– Довольна, довольна, - я была рада, что он встал.

– Я не этого ответа жду.

– А чего?

– Так ты выйдешь за меня замуж?

– Выйду, вот ненормальный!

Заключив меня в объятия, он крепко меня поцеловал, и дальше мы пошли по бульвару, взявшись за руки.

Конечно, я обманывала сама себя, говоря, что не очень-то его люблю. На самом деле, кроме Рустама, я ни с какими парнями не встречалась. А если и общалась на переменках в институте, то даже самые видные из них казались мне неинтересными. И разговоры были все какие-то одинаковые - девчонки, сигареты, машины, иногда зачеты. А с Ростиком (так я его называла) мне никогда не было скучно. Он бессменно участвовал в КВНах, придумывал разные шутки и розыгрыши. Вот только бы росту ему чуточку побольше, а то мы были одинаковые, когда стояли босиком. Стоило мне надеть туфли на любых каблуках, и я оказывалась выше его ростом.

И внешность у него была самая обыкновенная - простой смуглый паренек.

Однажды он пришел ко мне домой и спросил, показывая на свою жилетку:

– Как ты думаешь, Марина, мне стоит ее носить?

Это был связанный на спицах жилет из ниток домашнего прядения. Его прислала тетка из деревни. По всему жилету змеились косы, и в такой одежде щеголяли районные парни, приехавшие в город на заработки.

– Ну как тебе сказать...
– протянула я, не желая его обидеть.
– А почему ты спрашиваешь? Случилось что?

– Да вот, купил билет в кинотеатр "Низами" на ретроспективный показ фильмов Тарковского и опоздал немного. Говорю билетеру: "Мне в зеленый зал, на Тарковского". Он кивает и впускает меня в зал, где идет индийский фильм. Я ему говорю: "Мне на Тарковского..." и тычу ему билет. А он мне говорит: "Какой-такой Тарковский-Марковский? Тебе на "Любовь брамина" надо, сюда иди!" Нет, сниму эту жилетку к черту.

Вот такой у меня муж: не писаный красавец, но поклонник Тарковского и древнеперсидской поэзии.

После защиты диплома мы оба получили свободное распределение. Свадьба была обычная, двести человек в ресторане и я, запакованная в белый капрон. В сочетании с рыжими волосами получилось кошмарное зрелище.

После свадьбы мы поселились на квартире бабушки Рустама, скончавшейся два года назад. Его родители квартиру приватизировали и отдали нам, как, в сущности, и было задумано с самого начала.

В то время в Баку стало неспокойно по вечерам ходить по улицам, и мой муж настоял, чтобы мы посещали занятия по карате. Походив эдак пару месяцев, я научилась паре-другой приемов, особенно дикому крику при прыжке, и быстро охладела. А Рустам продолжал ходить и возвращался домой потный и довольный.

Денежки наши, собранные на свадьбе, подходили к концу. Работу мой муж так и не нашел - он пропадал целыми днями, но проку никакого от его хождений не было. Его отец предлагал нам свою помощь, но Ростик гордо отказывался, не хотел, чтобы родители намекали ему, что он поторопился с браком.

У меня была работа - я попала в ОТК крупного завода, производящего всякую всячину. И однажды завод принялся изготовлять промышленных роботов. Меня, как молодого специалиста, послали на самый ответственный участок - сборочный цех, где я наблюдала за действиями монтажников, пытавшихся по слеповатым синькам склепать нечто, гордо именуемое автономным сварочным агрегатом. И вот когда я, забурившись с головой в чертежи, проверяла качество сборки, ко мне подошел молодой парень и принялся долго смотреть на меня не произнося ни звука.

Мне стало не по себе, но я мотнула головой и продолжила свою работу. Наконец он разлепил губы и с суровым видом сказал на ломаном русском языке:

– Зачем ты, женщина, мужчинам приказы даешь?

Сначала я оторопела, но потом собралась и поняла, что для деревенского парня из глухого азербайджанского села это зрелище и впрямь невиданное.

– Знаешь, дорогой, я бы и рада была не отдавать приказы, но посмотри сюда: вот чертеж, - я показала на синьку, величиной с парадную скатерть на двенадцать персон, - вот робот. Хочешь, вставай на мое место и приказывай!