– Вот этот, кажется, похож на того, кто угнал мою машину.

– Что значит похож?
– с нажимом спросил свидетеля Гамильтон.
– Вы согласны подписать официальное опознание подозреваемого на фотографии?

На лице Майкла Перкинса отобразилось мучительное сомнение, колебание, и наконец он неуверенно произнес:

– Э-э, вы знаете, я ведь видел его только одно мгновение, да и то в машине при свете уличного фонаря. Боюсь, что я не могу взять на себя такую ответственность - обвинить незнакомого человека в таком ужасном преступлении. Вот если бы я мог увидеть его самого, того, кто украл мою машину, думаю, я бы узнал его.

– Да что вы прицепились к своей машине, - рявкнул Гамильтон, не сдержавшись от злости, что опознание провести не удалось - Ваша машина нашлась еще раньше вас.

Пока, вы вместо того, чтобы обратиться к ближайшему полицейскому, петляли по улицам, запутывая следы, ребята из дорожной полиции нашли вашу машину брошенной на улице и по моей просьбе пригнали ее сюда. Так что можете забрать ее хоть сейчас. А эта "невинная овечка", которую вы боитесь опознать, этот незнакомый вам человек, - Гамильтон со злостью ткнул пальцем в лицо на экране дисплея, - он мне лично очень даже знаком. Это Энсон Карчер по кличке Скунс - грабитель, садист и убийца. Я знаю за ним по край ней мере два зверских убийства и каждый раз это были заложники, захваченные им при ограблении. К сожалению, оба раза у меня не хватило доказательств, что это сделал он. В 1984 году я все же упек его на пять лет за вооруженное ограбление бензоколонки, но несколько месяцев назад Карчер вышел на свободу досрочно за примерное поведение в тюрьме. Представляю себе, чего стоило Скунсу примерное поведение в течение целых четырех лет, - полицейский злорадно фыркнул - Я уверен, что сегодняшняя попытка ограбления ювелирного магазина - это его рук дело. За умышленное убийство полицейского при исполнении им служебных обязанностей положена смертная казнь, и уж на этот раз я посажу Карчера на электрический стул. С вашей помощью, конечно, мистер Перкинс.

Ведь только вы один видели его без платка и можете опознать его.

Майкл Перкинс вынул из кармана расческу, нервно дунул на нее и спросил, мотнув головой в сторону дисплея, на экране которого все еще красовалось, с тяжелым взглядом исподлобья, лицо Энсона Карчера:

– А вы уверены, что именно этот человек убил сегодня полицейского?

– Не сомневаюсь в этом ни на минуту, - постепенно успокаиваясь, ответил Гамильтон.
– Именно Скунс предпочитает обрез, заряженный картечью, так как стрелок он неважный и боится промазать. К тому же он левша, как и сегодняшний грабитель. И захват заложника при отходе с места преступления, чтобы держать полицию на расстоянии, - это тоже типичная манера Энсона Карчера.

– А что он делает потом с заложником?
– боязливо поинтересовался Перкинс, опять проводя расческой по остаткам волос на темени. Дунув на расческу, он убрал ее в карман и, близоруко щуря глаза, уставился на полицейского.

– Обычно он их убивает, - деловито ответил Гамильтон, делая вид, что не замечает исказившегося лица свидетеля.
– Вам невероятно повезло, что вы сумели сбежать, но у Карчера осталась ваша визитная карточка, и теперь он знает, кто вы и где живете. Когда я арестовывал его пять лет назад, он при всех поклялся рано или поздно убить меня, а я пообещал, что еще до этого посажу его на электрический стул. Пришло время выполнить свое обещание.

Лейтенант попросил Перкинса подписать протокол допроса и ушел с ним, попросив подождать его здесь. Вернулся он только минут через 25 - 30. Глаза его блестели и даже походка изменилась. Теперь он двигался стремительно, порывисто, с трудом сдерживая нетерпение.

– Ну вот, мистер Перкинс, начальство одобрило мой план, теперь дело за вами.

– А при чем тут я? Какое отношение я имею к вашему плану, лейтенант?

– О-о, самое прямое, мистер Перкинс, самое прямое. Ведь Скунс обязательно попытается убрать вас, как единственного свидетеля, который может опознать его на суде.

– Убрать?
– заикаясь, выговорил "ненужный свидетель".

– Ну да - убрать, то есть убить, - легко пояснил Гамильтон.
– Насколько я знаю Энсона Карчера, он не будет дожидаться, пока на вас окажут давление в полиции и убедят подписать акт опознания по фотографии. Значит, он попытается убрать вас как можно скорее, то есть сегодня ночью, пока мы не взяли вас под охрану. На этом и строится мой план. Карчер наверняка уже сидит где-то неподалеку от вашего дома и наблюдает за входом.

– А вдруг он уже забрался в дом?
– поинтересовался Перкинс, испытующе глядя на полицейского.

– Нет, - уверенно отозвался тот, пренебрежительно дернув плечом.
– Это же очевидно. Ведь вы, может быть, приедете сегодня в сопровождении, тогда его накроют там, как мышь в мышеловке. Поэтому в дом он не полезет, пока не убедится, что вы приехали один.

– А зачем ему лезть в дом, он ведь может подкараулить меня, когда я буду запирать дверь гаража?
– похоже было, что Майкл Перкинс совсем успокоился и рассуждал о возможности нападения на него садиста и убийцы, как о чисто отвлеченной задаче.

– Это тоже исключено, - Гамильтон одобрительно посмотрел на своего оппонента.

Судя по всему, его неожиданный помощник теперь вызывал у него явную симпатию, - ведь Карчеру надо сначала выяснить, о чем с вами говорили в полиции, и, если о нем, то подписывали ли вы акт опознания по фотографии. Поэтому он обязательно должен проникнуть в дом, чтобы выяснить у вас все, что его интересует.

– А если я ему ничего не скажу?
– Перкинс доверчиво посмотрел на своего собеседника поверх очков.