"Стать мастером своего дела, - пояснил Корзун, - можно и без посторонней помощи. Но на это ушло бы полжизни. Я сторонник другого подхода - перенимать опыт, накопленный другими мастерами. А для этого не зазорно попроситься и в подчинение".

Но тогда Наталья еще мало знала Корзуна. "Ну хорошо, - сказала она. Предположим, я обращусь к руководству с просьбой зачислить вас в группу. Что мне ответят, как вы думаете?" - "Скажут: раз вы просите, значит, у вас есть на это веская причина". - "Какая причина? Сказать, что вы мой жених?" - "Я врач", - не решился продолжать рискованную игру Корзун. - "И я врач". - "Вы не обижайтесь, но я врач со стажем, а вы, извините, без году неделя". - "Ну разве что", - сдалась Наталья.

Корзуна в группу зачислили.

И вот они в походе. На дне глубокого ущелья клокочет неистовый Аргут. Накануне прошла гроза. После нее река притихла, но полностью не успокоилась. К грохоту селевого потока присоединялся шум множества горных речушек. Наталья вышла из палатки, когда все уже проснулись. Корзун, разминаясь, схватил булыжник и с криком "Э-ге-ге-гей!" бросил его вниз. Стоял и слушал, как внизу нарастает гул камнепада. "Жуткая красота!" - крикнул он. Наталья промолчала.

Накануне они шли по левому, считающемуся опасным берегу Аргута. И в самом, казалось бы, неожиданном месте на них обрушился камнепад. Чудом удалось убежать из опасной зоны.

– Вы еще не забыли о вчерашнем камнепаде? - спросила Наталья Корзуна, когда, закончив разминку, они умывались.

– Мишкины шалости?

– Мишка не шалун. У него была цель: прогнать непрошеных гостей или даже заполучить добычу. Ведь он все-таки хищник. А вот вы поступили бездумно. Как знать, кто мог оказаться под вашим камнепадом.

Корзуну выслушивать эти замечания было неприятно, и он попытался обратить разговор в шутку.

– Вы, Наталья Николаевна, забываете, что я все-таки ваш начальник и ко мне нужно относиться с должностным трепетом или хотя бы с уважением. Начальники, они, знаете, тоже люди, с такими же слабостями, как и у остальных.

Титова расхохоталась:

– Что вы такое говорите, Иван Валерьянович? Кто вам вбил в голову такую нелепицу? Да это вы должны трепетать передо мною, беречь свой кадр, осторожненько на него дуть. Ну что вы можете мне сделать? Уволить? Этого никто вам не разрешит, так как я молодой специалист. Наказать за недобросовестный труд? Но я не зря дала клятву врача честно трудиться. Переместить на более низкую должность? Так такой должности нет. Я самый рядовой врач, да притом еще и сельской больницы. А вот вы, насколько я понимаю, этих преимуществ лишены. Так кто же из нас и перед кем должен трепетать? - и, не ожидая ответа, Наталья вдруг сказала, просительно, тихо, чтобы никто не услышал: - Иван Валерьянович, зря вы пытаетесь ухаживать за мной. Видите, какая я злюка. Со мною одна морока.

А насчет камнепада она как в воду глядела.

После завтрака прошли около восьми километров. Дальше был глубокий овраг, сливавшийся с ущельем Аргута. Надо было спуститься на его дно и затем подняться по противоположному склону, чтобы продолжить путь к притоку Аргута - реке Карагем. Трудным оказался спуск. Намного труднее, чем преодоление ледникового перевала. На леднике помогает удержаться обувь с шипами, а на крутых склонах, покрытых наносной породой, она скорее мешает, сдвигает "живые", ненадежно лежащие камни. Немного передохнув, группа начала подниматься вверх в том же порядке, как и при спуске: предпоследним шел Корзун, за ним - Наталья.

И надо же было этому Алексею Шолькину, шедшему впереди Корзуна, заметить на гребне осыпи голубоватый эдельвейс.

– Смотрите, эдельвейс! - крикнул Шолькин.

Все остановились и посмотрели в ту сторону, куда показывал Алексей. По всему было видно, что в нем боролись чувства соблазна достать редкостный цветок и страха перед обвалом песка и камней - "Я обещал, обязательно привезу эдельвейс. А впереди их может не быть. - И чтобы не дать опомниться Титовой, он, трогаясь с места, добавил: - Это же почти рядом". - "Шолькин, вернитесь!" - крикнула Наталья.

Алексей остановился и, словно удивляясь женской непонятливости, ответил: "Я сейчас".

Всей массой своего тела он сдвинул зыбкую осыпь. Пришла в движение рыхлая земля и камни. Вначале посыпалась мелкая галька. Казалось, что где-то в низовьях сквозь чащу продирается медвежья семья. За галькой стронулись более крупные камни. И затем уже поплыла вся наносная масса... Шолькин оторопел. Ниже, метрах в двадцати от Алексея, полз огромный сыпучий пласт. Замереть, успокоить неистовую силу, и, может быть, удастся спастись. Он не думал, боялся думать о судьбе тех, кто остался внизу. Не думал и о том, что ждет его впереди. Все его помыслы были направлены на то, чтобы спастись, а там пусть будет что будет.

В тот момент, когда Титова крикнула: "Шолькин, вернитесь!" - Корзун почувствовал, что слегка натянутая сорокаметровая веревка ослабла. Взглянув вверх, он увидел, что Алексей бросил конец веревки и поспешил куда-то в другом направлении. Продолжать двигаться с незакрепленным концом веревки нельзя, и Корзун остановился. Видел, как спешно поднимался вверх Шолькин, как споткнулся и упал. Корзун сделал невероятное усилие. Бросившись наперерез Титовой, он догнал ее и схватил руками. В этот момент и накрыл их обвал...