"...В нашем мире четыре горизонта. Чаще всего свет возникает на утреннем горизонте. Он возникает постепенно; тогда долго бывает светло. Потом он постепенно исчезает".

– Да! Да!
– твердил Саша и что-то говорил о расстоянии и направлении излучения, которое надо запеленговать по приборам.

"Иногда становится трудно дышать. Мир становится тесен, хотя горизонты не сдвигаются. Тогда начинается буря. Все летит и кружится. Потом все стихает. И мир становится снова чистым..."

– Поразительно) - воскликнул я.
– Думал ли кто-нибудь о существовании такого мира?

Но Саша вдруг побурел, как от оплеухи, и погрозил "Микрону" кулаком.

– Это уже хамство!
– прорычал он, колдуя у пульта.

"Когда кто-нибудь из нас заболевает - белое облако опускается за ним и уносит его в малый мир. Почти никто не возвращается оттуда... Малый мир похож на наш. Но он теснее, в нем труднее дышать. Там один горизонт, один со всех сторон. Какие-то неизвестные силы опекают нас, неизвестные, непознаваемые силы..."

– Хватит!
– со штормовыми интонациями в голосе заревел Саша и рывком выключил "Микрон".
– Хватит, довольно!
– Он схватил меня за рукав. Пойдем, я покажу тебе мир, из которого вело передачу это электронное чучело. Мир в натуральную величину. Качество гарантируется. Можно даже потрогать руками все четыре горизонта.

Через несколько секунд мы были снова в холле. Войдя со света, я ничего не различал в синем мраке, Саша же уверенно шагнул и зажег торшер. Между торшером и стеной стоял столик с четырехгранным аквариумом. Одна из его сторон была обращена к стене, другая - к балконным дверям, третью сейчас заливал ярким светом торшер...

– А малый мир?
– спросил я после долгого молчания.

– Когда рыбка захворает, ее изолируют в высокой круглой банке. Понятно? Ах да!
– спохватился он.
– Из аквариума ее вытаскивают сачком...

Рыбы, ослепленные светом, тыкались резиновыми носами в сумеречный горизонт. Я дернул выключатель - и непознаваемая сила навела порядок в мире четырех горизонтов.