Но пора нам оставить и Пирей.

Вернемся в город и последим за дальнейшим времяпровождением нашего более или менее состоятельного афинянина, которого мы оставили утром среди друзей на агоре. Примерно к полудню он возвращается домой и плотно завтракает в кругу семьи. Затем отдыхает и занимается делами: выслушивает отчет управляющего имением или приказчика, дает распоряжения по хозяйству. Может быть, готовит какие-нибудь документы. Весьма вероятно, что потом он направится в один из общественных гимнасиев, расположенных в предместьях Афин, например, в Академии или Ликее. Гимнасий — это большое здание с комнатами для спортивных занятий, раздевалками и банями. Рядом с ним — открытый стадион со скамьями для зрителей. Здесь портики и помещения, где беседуют с учениками философы и риторы.

Возможно, что наш афинянин сам в этот раз не будет заниматься спортом, но уж обязательно часа два последит за тем, как упражняется молодежь. Со знанием дела прокомментирует и обсудит с другими зрителями возможности и шансы лучших спортсменов на предстоящих играх.

Быть может, он зайдет в баню — помещение с котлом и кувшинами, где банщик помоет его жирной глиной или содой с теплой водой, поскребет тело бронзовым скребком и натрет оливковым маслом с благовониями. В начале века афиняне теплой водой мылись только в гимнасиях, после упражнений. Дома, во избежание изнеженности, принимали холодную ванну. Теперь они приохотились к ежедневной теплой ванне, некоторые даже превратили общественные платные бани в свое обычное местопребывание — ужинают там, беседуют с друзьями. В богатых домах есть собственные бани. В середине века, по свидетельству Геродота, появляется и парилка — с сухим или влажным паром.

Пока наш благополучный афинянин наслаждается баней, поговорим о его жене. Во время прогулки по Афинам и Пирею, если на считать рыночных торговок, мы почти не встретили женщин. Это — не случайно. Женщины сидят дома. Прежде, чем посмотреть, чем они заняты, имеет смысл сказать несколько слов об их гражданском и юридическом положении в афинском обществе.

Женщина в Афинах V века была лишена гражданских прав. Она не могла совершать какие-либо юридические акты, даже заключать брачный договор. Девушку выдавал замуж отец или брат, а женщину, вступающую в новый брак после развода, — бывший муж. Основной смысл брака — в детях. Бездетный афинянин не пользовался всей полнотой политических прав. Его не могли избрать архонтом или стратегом. Детей усыновляли, даже покупали. Наследовать имущество мог только сын или муж дочери. Если после смерти отца дети оставались малолетними, назначали опекуна, который управлял имуществом и заботился об их воспитании. Вдова юридических прав на это не имела. При отсутствии детей муж отсылал жену обратно к родителям. И вообще, развод по желанию мужчины совершался незамедлительно: жена отправлялась восвояси, а дети оставались у мужа. Правда, он при этом возвращал приданое с начислением по 18 % за каждый год супружества. Развод по желанию жены был в принципе возможен. Но закон обязывал женщину лично подать об этом прошение архонту. Смысл закона поясняет Плутарх в Биографии Алкивиада (о нем — позже). Жена последнего, Гиппарета, исчерпав терпение, отправилась с письмом о разводе к архонту, но…"… когда, повинуясь закону, она уже подавала требование, явился Алкивиад, внезапно схватил ее и понес через всю площадь домой, причем никто не посмел вступиться и вырвать женщину из его рук… Примененное им насилие никто не счел ни противозаконным, ни бесчеловечным: по-видимому, закон для того и приводит в общественное место женщину, покидающую своего супруга, чтобы предоставить последнему возможность вступить с ней в переговоры и попытаться удержать ее". (Алкивиад, VIII)

Нарушение супружеской верности мужьями считалось в порядке вещей. Постоянная наложница даже признавалась юридически — с возможностью наследования по завещанию. Рабыни-любовницы иной раз были очень влиятельны. Женщина же за измену мужу могла быть изгнана из дома. Ей закон в этом случае запрещал носить украшения и входить в храм. Любой афинянин, обнаруживший нарушение этого запрета, имел право разорвать на ней платье, снять украшения и отколотить.

Содержали жен строго. В обществе мужчин женщины не появлялись даже у себя дома. В город выходили только по большим праздникам для участия в процессиях и традиционных хороводах, посещения трагедии (но не комедии), да еще по случаю похорон или свадьбы. Затворничество длилось лет до пятидесяти. Считалось, что женщина может выйти на улицу, когда будут спрашивать, чья она мать, а не жена.

Правда, внутри дома, над слугами и рабами, жена была полновластной хозяйкой. Весь порядок в доме и вся экономика находились в ее руках. Но жизнь вне мирка семьи женщину не касалась. Своими делами и интересами афинянин, как правило, с женой не делился. Воспитание детей тоже не отнимало много сил. С малолетними в хорошо обеспеченных семьях возились кормилицы, потом их отдавали на попечение специального раба — «педагога». С семи лет мальчиков почти на весь день забирала школа. Девочек учили дома: читать, писать, играть на музыкальных инструментах, прясть, стряпать, вести хозяйство — вот и все.

Свой досуг жена состоятельного афинянина посвящала украшениям и визитам к соседкам. Ее внимание занимали туалеты. Одежды из тонких тканей нежной гаммы расцветок — шафрановой, зеленоватой, серо-голубой, золотистой, — с рисунком и каймой, изящные сандалии, высокие ботинки, зонтик или веер из павлиньих перьев и тому подобное. Длинные и густые волосы завивали, подкрашивали, скрепляли шпильками. Щеки и губы красили свинцовым суриком, брови — толченой сурьмой, ресницы темнили и закрепляли смесью белка с камедью. Широко пользовались косметикой: восковая мазь, растительные румяна, белила, разнообразные духи, притирания, карандаши для век. Очень любили украшения: серьги, браслеты на руки и на ноги, ожерелья, диадемы, броши, кольца, печатки из золота и серебра или сердолика… Право же, состоятельная афинянка V века до нашей эры немногим уступала современной моднице. И мужьям это нравилось. Они любили наряжать своих жен, обращаться с ними как с дорогими игрушками…

Но вернемся к нашему герою. Освеженный баней, он покидает гимнасий. Между тем, солнце уже клонится к горизонту — пора отправляться домой, чтобы подготовиться к обеду. Пока он тщательно одевается и душится, расскажу о том, что его скорее всего ожидает.

Обедали афиняне довольно поздно вечером. Предпочтительно с друзьями, в мужской компании. Нередко — в складчину у одного из участников кружка или в сдаваемом для этой цели помещении. Каждый приносил свою долю провизии в корзине. Входя в дом, гости снимали обувь, рабы омывали им ноги. Располагались на высоких ложах около низких столов, полулежа, опираясь на тугие валики и подушки. Обед начинался блюдами, возбуждающими аппетит. Потом подавали мясо, рыбу, зелень и разнообразные соусы. Ели руками — вилок еще не было. Жидкие блюда — ложкой или с помощью корки хлеба. Во время первой части обеда вина не пили. Затем рабы приносили воду и полотенца для омовения рук. Уносили столы и вносили другие — с десертом: сыром, фруктами, соленым миндалем, печеньями на меду. Только теперь начинали пить разбавленное водой вино. Эта часть обеда называлась «симпозий». Она посвящалась беседе, чередовавшейся с хоровым пением. Если обед был не рядовой, нанимали флейтисток и танцоров — девушек или мальчиков. Иногда в танце разыгрывались небольшие сценки. Флейтистки, кстати говоря, совмещали свое искусство с другой профессией — древнейшей.

В середине века появились повара — главным образом из рабов. На парадный обед их нанимали. Богатые люди держали собственных поваров. Появились изысканные блюда, сложные, порой сохранявшиеся в секрете рецепты.

Все это, разумеется, суть обычаи людей состоятельных. Ремесленники, городская беднота, не говоря уже о рабах, питались очень скромно: густой гороховый или чечевичный суп с ячменной лепешкой, а иногда и того проще — месиво из муки с водой, молоком или оливковым маслом, соленая рыба, дешевая колбаса, маслины и овощи. Мясо — только по праздникам и во время общественных жертвоприношений. Пили воду или дешевое местное вино. В еде, как и в остальном быте, к середине века различие уровней жизни людей богатых и бедных становится очень большим. А стремлением к богатству теперь охвачены все. Времена, когда умеренность и даже аскетизм в быту считались признаком мужественности, давно миновали. Теперь дань восхищения афиняне платят роскоши богачей.