Вот каким его рисует Галин:

"Низенький, смуглый, с живым острым взглядом, Дедеоглу как-то сразу пришелся по душе медлительно крепким сибирякам. Он знает, чего можно от них потребовать, и они знают, чего он хочет, привыкли к его стилю, насыщенному суворовскими традициями".

С наибольшей полнотой этот стиль проявился в недавних боях. Галин пробыл в дивизии не один день. Чем больше он приглядывался к командиру дивизии, тем яснее становился этот незаурядный человек. Он не терпел фальши и приукрашивания, этот человек суровой правды. Но суровую правду он говорил подчиненным так, что она не оскорбляла, а давала возможность исправить недостатки.

Дедеоглу владел подлинным искусством ведения боя. Вот один штрих:

"Дедеоглу ловко обманул немцев. Он вызвал майора Шаховцева и сказал ему в обычной иронической манере:

–  Понимаете, дорогой, сдается мне, что немцам нужно устроить маленькую карусель. У вас это должно выйти.

И у Шаховцева вышло: в течение суток он трижды провел свой полк мимо немецкой линии обороны. Проведет раз ночью и ночью обратно уведет. А утром снова поведет. Создалась видимость сосредоточения крупных сил на правом фланге противника, что очень обеспокоило немцев. Удар же был нанесен Дедеоглу совсем в другом месте, там, где немцы меньше всего его ожидали".

* * *

В последних номерах газеты много фотоснимков с Юго-Западного и Южного фронтов Михаила Бернштейна и Федора Левшина. Среди них большой снимок, на котором командир 13-й гвардейской дивизии полковник А. И. Родимцев. Впервые на страницах "Красной звезды" появилось фото героя Испании и будущего героя Сталинграда...

С фронтов нет сообщений об освобождении новых городов. Полосы газеты заполняются материалами главным образом об опыте боевых действий наших войск, а также об оборонительной тактике противника. Назову хотя бы такие: "Ближний бой пехоты в наступлении", "Как мы организуем взаимодействия артиллерии с пехотой", "О тактике немцев при обороне и отступлении", "Минные заграждения немцев и борьба с ними" и т. п.

Директива Ставки от 10 декабря требовала не давать немцам передышки, "гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году". В те дни казалось, что эта задача успешно решается. Немцы подбрасывают то на один, то на другой участок фронта из своих резервов свежие дивизии. В передовой статье "Гнать врага без остановки" названо их количество - тринадцать дивизий. А в статье "Какие резервы бросают немцы в бой" даже перечислены номера дивизий. Кроме того, беспрерывным потоком идут из Германии резервные батальоны. Все это, как жерновами, перемалывается нашими войсками. Словом, все, казалось, идет так, как было намечено Верховным Главнокомандованием...

* * *

В этом номере опубликовано стихотворение Константина Симонова, посвященное Алексею Суркову, "Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины..." Долгая жизнь была суждена этому прекрасному стихотворению.

Зашел ко мне Симонов и сказал, что задумал написать пьесу о войне. Столько, мол, он перевидел, что хотелось бы написать что-то большее, чем очерк,

–  Ну что ж, - сказал я ему, - дело хорошее.

–  Да, но мне для этого нужен отпуск хотя бы на месяц, - объяснил писатель.

Согласие я дал, только поскупился: дал не месяц, а двадцать дней. Вот что писал об этом Симонов в своих дневниках:

"Согласившись дать мне отпуск, пока я буду писать пьесу "Русские люди", он не забыл оговорить, что в случае каких-нибудь экстраординарных событий сразу же вытребует меня на фронт. "Да, впрочем, ты и сам не усидишь", сказал он. Это была его вечная, подкупавшая меня присказка".

И вот Симонов засел за пьесу. Она была напечатана в журнале "Знамя". Симонов в это время был на Брянском фронте. Открыв очередной номер газеты "Правда", он с удивлением увидел на ее страницах свою пьесу, занявшую целую полосу. На следующий день - снова полоса. И так в четырех номерах. Оказалось, что пьесу прочитал Сталин и предложил "Правде" ее перепечатать.

Должен признаться, нас огорчило, что "Русские люди" появились не в "Красной звезде". Хотя я понимал, что ее разумнее печатать в "Правде", а не в нашей газете. Весь тираж "Красной звезды" уходил на фронт, войска были в движении, кто и на какой сцене ее поставит? И все же было досадно: наш штатный - корреспондент написал пьесу, а напечатана она была не у нас. Обычные редакторские переживания! Впрочем, как известно, литература не знает и не должна знать штатных ограничений и субординации...

Однако, возвращаясь к началу рассказа, укажу, что через пять дней я все же вытребовал Симонова. И основания для этого, считал я, были серьезные. Но об этом - в следующей главе.

Вчера прибыл с Западного фронта спецкор Василий Коротеев. Ворвался ко мне и положил на стол восемь фотоснимков. С содроганием я рассматривал их и не знал даже, что сказать, будто онемел. Был у меня в то время Илья Эренбург. Передал ему фото.

Полосы уже были сверстаны, но снимки жгли душу, не мог я их отложить. Решили дать в номер, даже если опоздает газета. Попросил Эренбурга написать несколько строк.