Дильшад не видела Фахреддина, но Фахреддин видел Дильшад В то время как она бродила меж темных деревьев в надежде наткнуться на возлюбленного, он украдкой наблюдал за.

Вот из-за деревьев выплыла круглоликая луна. Темный сад преобразился. Ветерок, обычный для гянджинской ночи, подул сильнее, вороша, будто снопы колосьев, ее распущенные вэлосы.

Когда Дильшад с мыслью о Фахреддине пробиралась меж деревьев, их листочки, пользуясь случаем, прижимались, к ее нежному лицу и быстро-быстро целовали его. Ветки, обратившись в соперников ее возлюбленного, хватали, захлестывали стройную фигурку этой ночной пери, летящей на неназначенное свидание.

Дильшад остановилась у бассейна. Брызги от фонтана росинками засверкали на ее щеках.

Вдруг она услышала:

– Я здесь, Дильшад.

У девушки замерло сердце. О, как он был ей знаком - этот голос! Она привыкла слышать его здесь, у бассейна, в течение многих недель. Впрочем, этот голос слышался ей не только ночью, он преследовал ее даже днем, когда Фахреддин являлся ей в грезах.

Дильшад сделала несколько шагов к деревьям, Откуда ее позвали.

– Ах, это же сон! Ведь только ночью во сне можно видеть то, о чем часами грезишь днем!
– вырвалось у нее.

В ответ на это девушка услышала:

– Нет, это не сон, прекрасная Дильшад. Подойди ко мне. Я здесь.

Дильшад бросилась к возлюбленному.

Фахреддин стоял недалеко от бассейна, прислонившись спиной к кипарису. О, какая это была радостная встреча!

Наконец Дильшад оторвала свои губы.от губ Фахреддина,

– Этой ночью я хотела тебя видеть больше, чем всегда, - сказала она. Ты мне очень нужен.

– Что-нибудь случилось?

– Подумай сам, разве жизнь во дворце проходит без происшествий? Когда ты узнаешь, что я сегодня услышала, ты будешь огорчен не меньше меня.

Фахреддин еще раз поцеловал ее в губы.

– Говори, моя Дильшад, говори. Может, мне удастся устранить причину твоей печали.

Дильшад залилась слезами.

– Ах, лучше бы уж меня вместе с другими девушками отправили в Багдад! Я думала: вот остаюсь на родине - и милый ветерок, пролетающий над Байлаканом, будет ласкать и мое лицо. Думала, что дыша, я буду упиваться прекрасным воздухом моей родины. Но теперь этот воздух отравлен ядом. Набиваясь в мои легкие, он причиняет мне муки. Я не чувствую себя счастливой оттого что осталась на родине. Меня ждет адская жизнь. Меня хотят бросить в объятия человека, которого я не люблю и не переношу. Меня хотят заживо похоронить.

Фахреддин взволнованно сжал руку возлюбленной.

– О чем ты говоришь, Дильшад?! Неужто Фахреддий умер? Подобное может случиться лишь после моей смерти. За кого тебя хотят отдать?

– Катиб* эмира объяснился мне в любви. Разве это не равно для меня смерти?

______________

* К а т и б - секретарь, писец.

– Какой катиб? Или у него нет имени?

– Есть, разумеется. Его звать Мухаким Ибн-Давуд. Это жадный, безобразный араб, которого я ненавижу всем сердцем.

– Не могу поверить!

– Это именно так. Того хочет жена эмира Сафийя-хатун. Она не желает, чтобы я оставалась во дворце, - ревнует к своему мужу, оскорбляет меня на каждом шагу. Сегодня Мухаким Ибн-Давуд подошел ко мне и сказал: "Ты будешь моей, Я люблю тебя. Если ты даже равнодушна ко мне - это ничего".

Дильшад заплакала еще сильней.

Фахреддин молча размышлял.

Девушка была взволнована и убита горем. Видя, что Фахреддин безмолвствует, она истолковала это как признак его растерянности и сказала сдавленным голосом:

– Я не буду принадлежать ему. Лучше умереть. Выйду ночью и брошусь в бассейн.

Фахреддин не решался открыть Дильшад свои планы. Но и молчать было нельзя, так как девушка могла принять его колебания за бессилие, впасть в еще большее отчаяние, что в конце концов привело бы ее к самоубийству.

– Не знаю, - сказал Фахреддин, - можно ли тебе открыть тайну? Сохранишь ли ты ее в своем сердце?

Дильшад вытерла слезы.

– Разве я когда-нибудь дала тебе повод считать меня болтушкой, не умеющей хранить чужие тайны? Знаю, все твои помыслы - о счастье народа. Тебя не случайно называют героем. Потому народ и любит тебя. Я навеки сохраню в своей душе, в своем сердце тайну, которую ты мне откроешь. Говори, Фахреддин, не бойся. Я не такая уж глупенькая девушка'

Фахреддин погладил волосы Дильшад.

– Я это знаю, дорогая. Тайна, которую я собираюсь открыть тебе, имеет отношение не только к твоему и моему счастью, но и к счастью большого народа. Слушай меня внимательно и запоминай! Некоторое время ты не будешь отвергать любовные излияния Мухакима Ибн-Давуда.

– Что это значит?!
– гневно перебила его Дильшад.
– Как может молодой человек, считающий себя героем, предлагать любимой девушке заигрывать с другим?,

Фахреддин поспешил объяснить: