Гатиба расцеловала Себу-ханум и подарила ей сто золотых.

– Я задумала такое дело, которое поможет тебе и другим моим друзьям стать сказочно богатыми! Теперь ступай к Хюсамеддину, пусть придет во дворец.

Отправляясь выполнять поручение Гатибы, Себа-ханум чувствовала себя на седьмом небе от радости. Она не шла, а, казалось, летела по воздуху. Ясно, мелеке замышляет какую-то грандиозную авантюру! А Себа-ханум не могла жить без интриг и приключений.

Подойдя к дому Хюсамеддина, Себа-ханум откинула чаршаб и показала караульному свое лицо. Тот, узнав любовницу своего господина, беспрекословно впустил ее во двор.

Себа-ханум поднялась на веранду и тихонько постучала в дверь рабочей комнаты Хюсамеддикп.

Отворив дверь и увидев Себу-ханум, Хюсамеддин обрадовался и пригласил ее войти в комнату:

– Добро пожаловать, жизнь моя!

Он хотел обнять ее, но Себа-ханум изобразив на лице неподдельное возмущение, отпрянула назад.

– Возьми себя в руки! К тебе пришла не какая-нибудь уличная девица, а доверенный и уважаемый человек нашей мелеке!

Хюсамеддин сделал шаг назад и, всплеснув руками, залился смехом. Затем он подошел к своей любовнице и, положив ей руку на плечо, спросил:

– Разве ты не та самая Себа, которая всегда бросалась ко мне на грудь со словами любви?!

– Да, я та самая Себа, но тебе следует знать, что сердце молодой женщины не обязано соблюдать постоянство. Нельзя обижаться на девушку, которая вчера молилась на тебя и бро

салась к тебе на грудь, а сегодня не желает тебя видеть. Таков уж характер красавиц.

– Разве мы философствовали с тобой, как сейчас, когда сливались воедино, забывая обо всем на свете?

– Сливаться воедино молча - это тоже своеобразная философия. Пусть природа решает эти загадки. У меня нет времени заниматься философией и бесплодными размышлениями. От этого моя красота может преждевременно увянуть. Могу лишь сказать одно: мелеке приглашает тебя к себе.

Себа-ханум направилась к выходу.

– Погоди, постой! Выслушай меня!
– воскликнул изумленный Хюсамеддин.

Себа-ханум обернулась.

– Умные девушки должны верить не сладострастным мужчинам, а только своему сердцу. Сегодня я не желаю никого слушать. Уши мои хотят новых слов, глаза - новых лиц!

Хюсамеддин сделал попытку заключить Себу-ханум в свои объятия и поцеловать, но Себа-ханум, достав из-за корсажа пузырек с ядом, воскликнула:

– Насилие для меня - хуже смерти! Остановись, если хочешь, чтобы я была жива! Твои оскорбительные действия вызывают во мне только ненависть к тебе.

Хюсамеддин растерялся.

– Умоляю тебя, спрячь яд, - попросил он.
– Если ты отравишься, это погубит меня. Неужели я обидел тебя чем-нибудь или оскорбил? Мне сдается, кто-то оклеветал меня. Только вчера ты говорила, что будешь жить лишь для меня, уверяла, что я буду твоим единственным мужчиной. Что же случилось с тобой сегодня?! Подойди, сядь рядом, жизнь моя! Или, может, тебя обидели во дворце? Тогда зачем срывать на мне зло? Ведь ты знаешь, я живу в Хамадане только из-за тебя. Лишь любовь к тебе удерживает меня на чужбине. К чему ты подписываешь мой смертный яриговор? Ты же знаешь, я не смогу жить без Себы...

Себа-ханум, пряча флакончик с ядом, коварно усмехнулась.

– Ступай, пой свои любовные газели глупеньким девушкам, которые не знают мужчин и лишь начинают прозревать! Меня ты не обманешь. Довольно! Девушки постигают жизнь через ложь мужчин. Я уже окончила эту школу.

– Но скажи, почему ты вдруг переменилась ко мне?
– спросил Хюсамеддин.

– Только безнадежно глупая женщина может отдать ключ от своего сердца такому ветреному сластолюбцу. Пойми, в жизни ничего не происходит без причин, но люди не обязаны говорить о них друг другу.

– Я ничего не требую от тебя, Себа-ханум, дай лишь на мгновение твои губы.

– - Губы - двери сердца. Знай, пока они закрыты для тебя. Понятно? Я не могу задерживаться больше, счастливо оставаться.

Себа-ханум ушла.

Хюсамеддин понял, что за столь внезапным превращением Себы-ханум кроется какое-то значительное происшествие.

В сердце его закралась тревога. Что будет дальше? Ведь он действительно увлекся Себой-ханум. Его чувство к ней было одной из причин, державших его в Хамадане.

Себа-ханум впорхнула в комнату Гатибы сияющая и довольная собой.

– Я выполнила поручение моей мелеке. Сейчас Хюсамеддин явится к вам. Когда я выходила от него, он схватился за голову и упал в кресло. Хюсамеддин ждал меня сегодня. Я должна была прийти к нему вечером. Увидев во мне внезапную перемену, бедняга чуть не лишился рассудка.

Появилась рабыня и доложила о приходе Хюсамеддина. Себа-ханум, поклонившись, удалилась.

Хюсамеддин вошел и поприветствовал Гатибу.

Она пытливо смотрела на него, желая угадать, сдержала ли Себа-ханум свое слово.