— Сомневаюсь.

— И это мне говорит дама, — усмехнулся Поль. Он вдруг поймал себя на том, что разглядывает ее линию скул и контуры губ. — Ты мне лучше скажи другое: почему ты так чертовски уверена в себе?

— Хочешь всю правду-матку?

— Валяй.

— Ладно. Ты любитель. Я профессионал. Ты сообразителен, быстр, хорошо обращаешься с оружием и неплохо действуешь без оружия. Но этого мало. Ты полагаешься только на свои таланты, а этого недостаточно. — В ее глазах не было жестокости, но и снисхождения Поль тоже не увидел.

— Продолжай, — буркнул он.

— В отличие от тебя я плохо стреляла. Но тренировалась по два часа в день в течение двух лет, чтобы овладеть искусством стрельбы. Кому-то может показаться, что я потратила слишком много времени. Ну, скажи, как часто тебе приходится применять огнестрельное оружие? Раз в год, в два, в три, в пять? Ну а я извела полторы тысячи часов, чтобы быть готовой к этому событию. Потому что я профессионал. Я проводила тысячи часов в подготовке к тем редким моментам, когда оказаться к ним готовой означает жить дальше, а не умереть. Потому что я профессионал. Я вовсе не горжусь этим — и не стыжусь. Просто это реальность.

Она замолчала и, улыбнувшись, добавила:

— Лекция окончена. Извини.

Хаган поднял руку и чуть повернул ее голову так, чтобы солнечные лучи, обильно проникавшие в комнату, лучше освещали ее. Он провел пальцем от уха до уха, следуя линии шеи и плеч.

— Этот изгиб… — пробормотал он. — Я должен передать его на картине. Непременно…

— Ты собираешься переделывать портрет?

— Надо. Когда ты сможешь посидеть спокойно?

— Посидеть, постоять, полежать — с удовольствием, но потом. Сейчас нам не до этого, Поль.

Он кивнул и убрал руку. Взяв свои два чемодана, он вышел из комнаты и направился в другую спальню.

На третий день, с наступлением темноты, Вилли Гарвин отыскал Тарранта и привез его на виллу.

Хаган проснулся лишь за полчаса до этого. Он пропадал где-то почти до рассвета и отсыпался за ночь. Он спустился вниз чисто выбритый и розовый после ванны.

Модести была на кухне и готовила еду. Поверх узкой юбки и свитера она надела клетчатый бело-голубой фартук.

Таррант поцеловал ей руку и сказал:

— Час назад я говорил по телефону с Фрейзером. У него нет для нас никаких полезных сведений. Яхта Габриэля по-прежнему в Хайфе, а сам Габриэль неизвестно где. У вас есть какие-нибудь собственные данные?

— Нет. — Модести перевернула на гриле четыре телячьи отбивные и встряхнула картофельное соте в кастрюле. — Честно говоря, мы проверили все контакты, которыми располагаем, от Тулона до Ментона. Без толку.

— Хорошо еще, ввели в строй новое шоссе, — сказал Хаган, открывая ящик шкафа и вынимая вилки и ножи. — Помогу Вилли накрыть на стол. Вообще-то сегодня его очередь, но я не могу сидеть сложа руки. — Он вышел в маленькую столовую.

— Значит, пока ничего? — подытожил Таррант.

— Мы еще кое-где наведем справки, — сказала Модести, — но боюсь, особой надежды на успех нет.

— Через день-другой из Кейптауна отплывает «Тибория» с драгоценностями. Так что в любой момент может завариться каша.

— Да, но это ваши проблемы. Мне ведено действовать с другого конца, со стороны Габриэля.

— Если это он.

— Это он. Вы не попросили людей Рене Вобуа проштудировать шифроблокнот и прочие бумажки Пако, которые привез Вилли?

— Просил. Без толку. Поскольку никаких донесений не сохранилось, шифр так и остался неразгаданным. Мы знаем только, что Пако поддерживал радиоконтакт на определенной частоте с неизвестными лицами.

— С Габриэлем. И Пако, конечно, не единственная ниточка, которая к нему тянется. Они не пытались прослушивать эфир?

— Безрезультатно. Похоже, они сменили частоту, как только Пако не вышел на связь в условленное время.

Модести стала выкладывать отбивные на блюдо, потом украсила каждую каперсами и анчоусами. В большой сковородке жарилась яичница. Разрезав ее на четыре куска, Модести увенчала ими отбивные.

— Теперь куда вы, Модести? — спросил Таррант.

— Дам о себе знать через пару дней, когда мы проверим все оставшиеся источники, — сказала она, снимая фартук. — Все готово. И имейте в виду, сэр Джеральд, у нас есть правило: за едой никаких разговоров о делах.

— Очень цивилизованная привычка. И кроме того, повышает эффективность действий. Кстати, как вы решили проблему безопасности?

— Вилли установил целую систему. Если кто-то попробует возникнуть, мы сразу же будем знать. Будьте добры, захватите плошку с салатом.