— Какое же оружие, милая Модести, вы предпочитаете, когда отправляетесь на дело?

— Стараюсь обходиться без оружия. И еще реже пускаю его в ход. Оно необходимо, только когда дело принимает совсем уж дурной оборот.

— Понятно. Но вы, однако, делаете все, чтобы не утратить навыков.

— Что поделаешь, — сказала она. — Как бы редко вам ни приходилось прибегать к оружию, вы либо делаете это как следует, либо считайте, что ваша песенка спета.

— Ну а какое же оружие вы все-таки предпочитаете?

— Все зависит от конкретных обстоятельств. Если нет спешки, я люблю «бреветту».

— Но это же игрушка.

— Она годится — для того, кто умеет стрелять. Вилли, правда, придерживается иного мнения. Он не любит автоматическое оружие. Говорит, пистолеты в самый неподходящий момент заклинивает.

— Ну а если вам понадобится действовать быстро?

— Тогда кольт тридцать второго калибра.

— Который носят в кобуре на плече?

— Нет. Кобура не годится для тех, у кого большая грудь. Вилли сделал для меня специальную набедренную кобуру. Правда, нужно надевать куртку или пиджак, чтобы ее прикрыть.

— Разве это не служит помехой?

— Нет, если вы умеете вынимать оружие, как учат сотрудников ФБР. Одним движением убирается пола и вынимается ствол.

Таррант кивнул и сказал:

— Вилли — мастер на все руки, коль скоро изготовил для вас столько разных приспособлений.

— Это верно. Он также сделал для меня особые пули. Почти бесшумные.

— Весьма кстати. — Таррант оглянулся. — Он, наверно, нас ждет?

— Да, Вилли у себя в мастерской. Но он понимает, что сначала вы захотите осмотреть его коллекцию.

— Коллекция потрясающая. А это простая дубинка?

— Не проявляйте высокомерия. — Модести коснулась рукой толстой дубинки с железным наконечником, висевшей на стене в двух кожаных петлях. — Вилли утверждает, что это лучшее неогнестрельное оружие, которое изобретало когда-либо человечество. Вилли столь виртуозно владеет ею, что ее просто не видно в воздухе.

— Да, но такой предмет трудно носить с собой в наши дни. По крайней мере, незаметно.

— Да. Вилли это очень расстраивает. Он прирожденный художник своего дела. Он смотрит на огнестрельное оружие примерно так же, как Рембрандт смотрел бы на репродукцию.

— Он, насколько я понимаю, очень неплохо обращается с ножами… Умеет их метать и так далее. Модести посмотрела на Тарранта.

— Если вы когда-либо увидите, как он с ними обращается, — спокойно сказала она, — вы не станете применять к нему формулировку «очень неплохо».

Таррант примирительно улыбнулся; они поравнялись с полкой, на которой находились старинные предметы ведения боя. Таррант опознал самурайский меч и алебарду, но остальные были ему неизвестны. Таррант коснулся рукой предмета, напоминавшего мясницкий топор, с рукояткой, покрытой акульей кожей. От рукоятки отходил короткий зубец, шедший параллельно лезвию.

— Еще одно супероружие? — осведомился Таррант.

— Вовсе нет. — Модести сняла предмет. — Это старая японская дзитте. Этот зубец образует вместе с лезвием вилку, в которую нужно было поймать меч противника, а потом движением кисти выбить у него из рук оружие. Если бы вы слышали, как Вилли говорит обо всем этом!

Она очень похоже изобразила акцент Вилли, и Таррант рассмеялся. Глядя, как она вешает обратно на стенку дзитте, он подумал, что хорошо бы не стать жертвой этого древнего оружия.

— Борцовский ковер, — сказал он, показывая на мат посреди комнаты. — С кем же тут тренируется Вилли? У меня складывается впечатление, что он мало кого пускает в это святилище.

— Он не пускает сюда никого, — сказала Модести. — Вы первый. А тренируется тут Вилли со мной.

Таррант и бровью не повел. Сохраняя невозмутимость, он сказал:

— Не совсем честно. Не сомневаюсь, что вы, безусловно, знаете толк в искусстве единоборств, но уже хотя бы проблема веса…

— Когда мы сражаемся по-настоящему, Вилли действует с гандикапом.

— Интересно было бы взглянуть на настоящий, как вы выражаетесь, поединок.

— Это может шокировать неподготовленных, — улыбнулась Модести. — Мы сражаемся очень всерьез.

Они подошли к двери, находившейся между стеной, заваленной мешками, и мишенью для стрельбы из лука. Модести вошла. Таррант последовал за ней. Вилли Гарвин в майке и легких брюках измерял микрометром кусочек металла, который держал пинцетом. Комната во всю ширину здания была освещена лампами дневного цвета. Там царила абсолютная чистота.