— Не волнуйтесь, — сказал Таррант Вилли. — У Фрейзера избирательная система вождения.

— Правда?

— Да. Вы сосредоточиваетесь только на светофорах и полицейских, а все остальное не имеет значения. В том числе Другие машины и пешеходы. Это порой страшновато, но зато приносит свои плоды. Особенно если слепо довериться водителю и выкинуть из головы все сомнения насчет исхода поездки.

— Сэр Джеральд издевается надо мной, Гарвин, — сказал Фрейзер, усмехнувшись. Он подрезал таксиста и свернул на Пиккадилли. «Бентли» ехал не очень быстро, но с непреклонной величественностью.

— А они ведь все от него разбегаются, — заметил Вилли. — Как курицы от велосипедиста.

— Очень правильно делают, — отозвался Таррант. — Сейчас мы едем на квартиру к мисс Блейз, Фрейзер. Как все сегодня у вас сработало?

— Полагаю, вы найдете все, что вас интересовало, сэр Джеральд, — почтительно отозвался Фрейзер.

— Вы чертовски быстро провернули операцию, Джек.

Обращение по имени подействовало магически. Фрейзер отбросил свою раболепную маску и презрительно покривился.

— Да уж, после этого вы можете всерьез потрясти весь отдел Боултера.

— Тяжелый случай?

Фрейзер угрюмо кивнул.

— У них ведь на третьем этаже фотоагентство для прикрытия. А вся работа идет на четвертом. Причем из сотрудников никто не дежурит по вечерам. Они, видите ли, не так устроены. В общем, я пришел в агентство, выбрал какие-то там фото, потом вышел и поднялся этажом выше. Там есть еще короткий пролет — ведет на крышу, но дверь опечатана. Поэтому я решил просто посидеть и подождать. Часа через два они все пошли по домам.

— Кроме ночных сторожей?

— Сторожа. В единственном числе. Да, кроме него. Я думал, что, когда он меня обнаружит, я покажу ему свой пропуск и велю позвонить к нам в контору. Я договорился с Бондом, что он подтвердит мою личность и задержит его разговорами на десять минут. Я надеялся, что мне этого хватит. Я знал, где у них досье, и мне хорошо известна система Боултера.

— Ну, и что же?

— А то, что он вообще меня не заметил. Кретин даже не удосужился пройти по этому последнему пролету. У меня просто руки чесались свернуть ему шею. Короче, он закрыл помещение и пошел на третий этаж. В агентстве много фотографий с девочками, и ему, видать, нравится смотреть на сиськи. Короче, мне была предоставлена полная свобода. А я и рад стараться. Отключил сигнализацию, пять минут повозился с замком, вошел, нашел то, что хотел, пощелкал камерой, тихо спустился вниз, включил сигнализацию на выходе и удалился. Потом прямиком к нам и до самого последнего времени проявлял и увеличивал снимки. Господи, мой двенадцатилетний племянник, сестрин сынок, мог бы запросто провернуть такое, а он ведь редкий остолоп.

Вилли сотрясался от беззвучного смеха.

— Ничего смешного, — строго заметил Таррант. — У нас и без того хлопот полон рот, а тут еще проблемы с безопасностью в отделе безопасности.

— Виноват, просто я подумал, что всюду одна и та же история, сэр Джи, — отозвался Вилли. — Мы всегда ставили на это в прежние времена, и очень даже удачно.

— Стивили? Как?

— Отделы безопасности тратят все силы на то, чтобы следить за другими людьми, а вот навести у себя порядок забывают. Как давно вы последний раз проверяли ваших собственных охранников или меняли замки на шкафах с документами?

Наступила тяжкая пауза. Фрейзер пропустил вперед такси — верный признак, что ему сильно не по себе.

— Да, — наконец сказал Таррант. — Займитесь этим, Джек.

Тот кивнул, и «бентли» подъехал к высокому дому с пентхаузом и с видом на парк.

Был второй час ночи. Модести передала последний снимок Вилли. Окна на широкую террасу были раскрыты, но это не помогало от духоты. Стояли те самые жаркие летние дни, которых англичане, в принципе, всегда ждут, но, когда они настают, их встречают охами и ахами. Модести встала и, закрыв окна, включила кондиционер. На ней были серебристо-серые брюки и клетчатая рубашка.

На маленьких столиках стояли пустые стаканы и кофейные чашки. Таррант уже все прочитал и теперь, откинувшись на подушки честерфилда, задумчиво затягивался сигарой. Фрейзер попросил разрешения снять пиджак и теперь хмуро разгуливал по комнате.

Вилли закончил изучение документов и тоже откинулся на спинку своего кресла. Модести подошла к нему, присела на ручку и спросила:

— Кто хочет сказать?

Мужчины переглянулись, и после короткой паузы отозвался Таррант:

— Давайте я начну. Может, вы со мной не согласитесь, но все это чистой воды абсурд! Вы уж меня простите. Восемнадцать месяцев назад на имя премьер-министра пришло письмо. Оно не двинулось дальше второго или третьего секретаря, поскольку писал явный псих. В нем сообщалось, что трое — государственный чиновник, банкир и член парламента — в течение шести месяцев умрут, если за каждого не будет внесен выкуп в размере шестидесяти тысяч фунтов способом, о котором будет сообщено впоследствии. Банкир получил такое уведомление лично, поскольку писавший полагал его способным выложить деньги из собственного кармана. Готовность заплатить должна была выразиться путем публикации в «Тайме» особого текста в колонке объявлений. После этого банкир должен был получить дальнейшие инструкции. — Таррант сбил пепел с кончика сигары и заговорил снова: — Теперь нам известен способ выплаты, хотя он отличается нестандартностью. Но об этом, если вы не возражаете, поговорим отдельно. — Он посмотрел на собеседников, которые согласно закивали. — Отлично. К письму прилагался список из двадцати человек в разных странах мира, которым также угрожала смерть, если они не заплатят выкуп.

— Причем многие не имели отношения к власть предержащим, — вставил Вилли. — Они просто богачи.

— Да. Причем имеет смысл принять во внимание, что среди представителей государственных учреждений больших стран не было весьма высокопоставленных лиц. С другой стороны, в менее стабильных и менее мощных странах назывались более влиятельные фигуры. Заслуживает внимания тот факт, что никто из включенных в список и не подумал платить и не вступал в переговоры с авторами послании, и в течение указанного срока все они умерли.