Неправда, что глаза умеют говорить — они умеют и кричать — странным беззвучным криком.

— Успокойся, пожалуйста, — Гамильтон сделал шаг и положил руку на угловатое плечо Хьюза, — никогда нельзя предаваться отчаянию.

Тот опустил голову, а потом медленно покачал ею из стороны в сторону.

— Ты не прав, Фрэнк, — произнес он почти спокойно и снова повел головой, — ты не прав… Отчаяние одно из чувств, данных людям природой, и мы не можем его отвергать. — Он вдруг поднял голову и посмотрел открыто и ясно. — Нельзя принимать мир — каким есть. Он гадок настолько, насколько мы сами ему это позволяем. — И Фрэнк вдруг почувствовал силу в его худом неуклюжем теле.

Как ни печален был этот уже клонящийся к вечеру день, но Гамильтону все-таки нужно было вернуться в управление и довести до конца разные дневные мелочи. Около часа он потратил на просмотр сводок и отчетов, потом снова возился с торговцем наркотиками. Обыск в доме у того не дал никаких результатов, и допрос снова ни к чему не привел.

Два раза он разговаривал с полицейским управлением штата, где настаивали на тщательном патрулировании автострады, потому что разыскиваемые преступники до сих пор не были пойманы и мотались где-то неподалеку.

Под конец заявился Терье.

— Я только что с патрулирования автострады, — бодро объявил он.

— Это достаточно отметить у дежурного, — недружелюбно ответил уставший Гамильтон.

— Я это уже сделал, сэр.

После этого сообщения Терье замолчал и, улыбаясь одними блестящими белками, уставился на лейтенанта.

— А…, — подождав немного протянул тот, — так значит ты просто зашел вечерком поболтать к начальнику?

— Не совсем, сэр, я хотел доложить об одном наблюдении.

Гамильтон как раз подумал, что придется сегодня звонить маме и рассказывать о бедной Джейн… впрочем, можно было отложить это и на завтра, там у них уже ведь поздновато, а ему сегодня необходимо зайти за покупками, в доме нечего есть.

— Очень странная машина, сэр.

— Что?

— Очень странный автомобиль шел по нашей автостраде.

— Он имел какое-то отношение к скрывшимся преступникам? — насторожился Гамильтон.

— Нет, никакого. И человек, который там сидел, не имел ни с одним из них ни малейшего сходства. Но сам автомобиль, сэр.

— Что с ним, Дик, я плохо пока понимаю?

— Он был на манер скорой помощи. Такой высокий фургончик с небольшими затемненными окнами. Но главное — внутри: широкий длинный стол, сэр, отполированный, почти зеркальный.

— Ну и что там было, на этом столе?

— Совершенно ничего, а на полочках вдоль стен несколько странных предметов, вроде медицинских принадлежностей. Еще на полу валялся целлофановый пакет с продуктами с эмблемой нашего супермаркета.

— Так машина из нашего города? — уже машинально спросил лейтенант, чувствуя сильное желание поскорей отправиться домой и как раз зайти в этот самый супермаркет, потому что с самого утра он ничего не ел.

— Нет, сэр, машина из другого штата, номер я конечно записал. И знаете, водитель так неохотно открыл салон, когда я этого потребовал, так неприятно на меня взглянул…

— Дик, — Гамильтон встал из-за стола, — я не имею права говорить подчиненным грубости, но почему ты все-таки решил, что глядеть на тебя приятно каждому? И если ты меня отпустишь, я бы прямо сейчас пошел и чего-нибудь съел. Можно?

— Конечно, сэр. Идите.

— Спасибо, Дик. — На лице лейтенанта изобразилось благодарное чувство. — Редкая мне перепала удача — иметь таких добрых сотрудников, это — что-то!

Он хлопнул парня по плечу и вышел из кабинета.

Контора супермаркета находилась в том же здании, в его задней боковой части. Войти туда можно было и из торгового зала, и с улицы.

Конторские служащие уже заканчивали работу, когда Энн прошла за полупрозрачную стенку в кабинет к отцу и протянула ему стопку платежных документов на подпись.

— Вот этот счет, — она отделила одну бумажку от прочих, — подписывать нельзя. Они недопоставили нам сто килограммов стирального порошка.

— Послушай, — мистер Тьюберг откинулся на спинку кресла и снисходительно скривил губы, — это старые партнеры, клянутся, что завтра привезут остаток.

— Вот завтра и перечислим им деньги, — спокойно проговорила дочь.

— Нет, все-таки вы, молодое поколение, совсем не похожи на нас, стариков, — произнес Тьюберг, с явным удовольствием поглядывая на умную красивую дочь. — Старых партнеров ты зажимаешь, а глупого бухгалтера уволить не даешь.

— Нам нужны не старые, а надежные партнеры, папа. А у бухгалтера уже хороший опыт работы, и нельзя увольнять людей направо и налево.