— Так ты не спрашивал.

— Значит, решаем так. Когда немцы приблизятся к тебе метров на сто, запускаешь красную ракету в их сторону. Если нужно прекратить огонь, зелёную в небо. Но связного лучше всё равно пришли, чтобы результаты стрельбы узнать, ну и поправки при случае внести. Да, и у своих поспрошай, авось кто видел или слыхал, — откуда немецкие миномёты стреляли или трофейное имущество брошенное? Может, там мины найдём, или ещё чего.

— Ладно, поспрошаю, да и сам послушаю.

— Тогда у меня всё. Бойца со мной толкового пошли, покажу, где нас найти.

Но быстро уйти с передка у меня не получилось. С западной стороны на дороге послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. И хотя на востоке и севере от нас слышалась ружейно-пулемётная и артиллерийско-миномётная перестрелка, эти звуки в зимнем лесу доносились довольно отчётливо. Судя по всему, повозки две, не больше. Снежные окопчики бойцов взвода расположены справа и слева перпендикулярно дороге, в центре позиции ручной пулемёт, у остальных винтовки и карабины, только у Мишки ППД.

— Что делать будем, Николай? — почему-то шёпотом говорит сержант. — Вроде как немцы едут.

— Передай всем своим, чтобы без команды не стреляли. Живьём возьмём демонов. — Зачем-то хохмлю я.

— А на кой?

— Чудак человек, там же лошади, а вдруг ещё что ценное. Начнут стрелять, «перебьют всю посуду», ну и «языка» возьмём. — При слове «язык», Мишка сразу смекнул, что к чему, и полетела телеграмма от бойца к бойцу по цепи.

Ждём, вглядываясь в изгиб лесной дороги, откуда должны выехать повозки. Минут через пять показались сани-розвальни в количестве двух, с запряжёнными в них лошадками. Никакой «мужичок с ноготок» под уздцы их не вёл, а управляли конягами вполне нормальные фрицы, один «за рулём», а второй просто на возу, видимо охранял груз. Группу захвата сержант Кургачёв расположил справа от дороги, где закопавшись в снегу, мы и поджидаем добычу. Мы, это я, Мишка и ещё четверо пехотинцев. На каждую повозку по боевой тройке. Один отвечает за лошадь, второй за пленных, третий страхует. Так как из всех шестерых я являюсь самым знающим полиглотом, то и командовать мне.

Когда первые сани поравнялись с нашей засадой, вымётываюсь из сугроба и ору.

— Шляхен! Хенде хох! — А потом ещё на русском командном для связки слов, и для общего понимания решаемой задачи. Водила мне не опасен, а вот второй на санях сидит в обнимку с карабином, поэтому стреляю из пистолета у него над башкой, чтобы не захотел выкинуть чего-нибудь странного, и после короткой автоматной очереди, раздавшейся со стороны второй группы, вся наша операция «ы», почитай что завершилась. Мои клиенты сидят в санях с высоко поднятыми руками, а Мишкины остывают. Лошади живы и почти не испуганы, «горшки вроде как тоже не побиты». А трупы? «На войне, как на войне», лишние «языки» нам тоже ни к чему, этих-то после «экстренного потрошения» наверняка в расход пустят, возиться с охраной гансов никто не будет. Проживут пару лишних часов и пусть хоть этому радуются. Рассупонив живых фрицев, вяжем им руки и, усадив в сани, едем дальше по дороге, только на облучке теперь новые «водилы». Как будто ничего и не произошло. Взвод остался поджидать очередных «клиентов», а мы, доехав до перекрёстка, сворачиваем вглубь леса. Правда пришлось один раз остановиться и, выйдя из-за очередного изгиба дороги прокричать пароль и предупредить, чтобы не стреляли, а то мало ли что, уходил я один, возвращаюсь с компанией, и не только двуногих.

Мельком оглядев трофеи, и найдя для себя кое-что интересное, забираю парочку «колотушек», патроны и, оставив сержанта Кургачёва, принимать плюшки от командования, иду сначала к своим, где раздаю цэу и меняю карабин на трофейный ПП. Как-то ходить с автоматом по лесу оно сподручней, да и патронов в магазине поболе будет. Теперь я иду на юг, надо ещё кое с кем пообщаться.

Заставой командует целый младший лейтенант, и на усилении тут «товарищ Максим», зато вся остальная пехота с винтовками. Летёха молодой, мне не знакомый, поэтому приходится представляться первым. Чтобы не уронить авторитет командира, да и для пользы общего дела.

— Товарищ младший лейтенант, сержант Доможиров прибыл для налаживания взаимодействия. — Рапортую я, приняв строевую стойку.

— Присаживайтесь, товарищ сержант. Не стоит маячить на виду у противника. — Ответно отмахнув мне, первым приваливается к стволу дерева лейтенант. — Так о каком взаимодействии идёт речь?

— Я командир расчёта восьмидесятидвухмиллиметрового миномёта, в случае атаки противника, смогу подсобить, отбить её миномётным огнём. — Присев возле другого дерева, отвечаю я.

— Как вы себе это представляете, товарищ сержант?

— Вон тот разрыв мины, — показываю я рукой, — от моего миномёта. Как только фрицы будут в районе разрыва, дайте знать, накроем то место огнём.

— У меня разведка вперёд ушла, как вернётся, дальше на юг пойдём, тем более комбат подкрепление обещал.

— Позицию нам комполка определил, так что если вперёд уйдёте, помочь не сможем, хотя кто его знает, могут и к вам на усиление послать, раз вперёд идёте, так что увидимся. И вот ещё, товарищ лейтенант, вдруг в немецких трофеях мины калибра восемьдесят мэмэ попадутся, дайте знать, наша позиция рядом с перекрёстком.