Выбравшись на прямой путь из Могутово, в скорости особо не прибавили, вся дорога была забита обозами противника, поэтому пришлось пробираться на санях стороной, объезжая пробки по глубокому рыхлому снегу. Тем не менее, вскоре догнали свои передовые подразделения. А дальше началась очередная русская забава, под названием — лапта. Вперёд вдоль лесного тракта шла махра, мы за ними. И когда немцы пытались притормозить наших, прикрываясь арьергардами и устраивая засады в лесу. Мы устанавливали миномёт прямо на дороге, и забрасывали гансам несколько железных «мячиков». После таких шуток прикрытие либо быстро ретировалось, либо не менее быстро уничтожалось, так как под прикрытием миномётного огня, наши обходили фрицев с флангов, и добивали самых упорных. В результате пехота довооружалась пулемётами и автоматами, ну и остальными ништяками. Расход мин в этом случае был небольшой, лоток, максимум два на каждую остановку.

Задержались только у Волковской дачи. Здесь немцы попытались организовать круговую оборону большими силами. Не как обычно одним отделением, а целым взводом. Мы это предвидели, потому что единственное место для приличного заслона на трассе, находилось в лесничестве. Заранее занимаем огневую и начинаем вести огонь, с темпом стрельбы четыре-пять выстрелов в минуту. Под прикрытием этого огня, один взвод, вооружённый пулемётами, обходит гансов справа и завязывает бой, напав на них с тыла. Остальные ведут огонь с фронта и правого фланга. Давая фрицам шанс, отойти влево. А то крыса, загнанная в угол, и та способна на многое, — а на что способен загнанный в угол, вооружённый до зубов противник? Хотели бы сдаться, давно бы сдались. Увеличиваю темп стрельбы, уничтожая выявленные огневые точки, не жалея мин. Начальства надо мной нет, поэтому в гробу я видел все эти страшилки по поводу перерасхода боеприпасов. «Железка» неподалёку, подвезут ещё. Мину сделать проще, чем солдата. Как говорил один «хороший» человек, — «Мне дороги мои люди, их уже не так много осталось». Вот и мне дороги свои. Тут пришлось провозиться примерно с полчаса, зато в результате нас ожидал бонус. Пока пехота зачищала лесничество, выкуривая недобитков и добивая подранков, наскоро пробежались по окрестностям, и нашли повозку с трофейными минами калибра 81-мм. Подгоняем свою «лайбу» и загружаем халявный боезапас. Пустые лотки оставляем тут же. После боя за «дом лесника», дальнейший путь преодолеваем в походном порядке, не в том смысле, что мы шли как на прогулке, но стычек с немцами больше не было.

В общем, на своих бывших позициях возле деревни Слизнево, мы были примерно к обеду. Дальше не пошли, памятуя о немецких укреплениях. Пехота было сунулась, но на высоте заработали пулемёты, так что понеся потери, наши ретировались на опушку. Устанавливаю миномёт на дороге и, проведя пристрелку, отсыпаем гансам на орехи их же боеприпасом. Уж халявы-то я не пожалел, пусть боятся и не лезут. Сильно не увлекаемся и, постреляв минут пять, меняем позицию. Бережёного, бог бережёт, а не бережёного — черти на сковородках жарят. Опушка она большая, места всем хватит. Заняв новую позицию и, оставив Федю за старшего, беру Макара, и идём проверить наши старые огневые.

Через КПП не пошли, а спустились по откосу в овраг, не доходя до места метров сто. Фрицы ещё те затейники, могли понатыкать всякой взрывающейся гадости, в отместку на мои пакости. Хотя в своём тылу, они бы этого делать не стали, а убежали они достаточно быстро. Дойдя до огневых позиций, внимательно осматриваю окопы. Ну что же, чуда не произошло и, несмотря на предупреждающие таблички — «Achtungminen», которые я поставил в ровиках перед уходом, все миномёты и боезапас к ним, как корова языком слизнула. Поработали немецкие трофейщики. Я то надеялся, что дисциплинированные гансы, увидев таблички, не полезут на огневые, но то ли фрицы попались неграмотные, то ли наоборот, вызвали и дождались пионеров. Получилось как в том анекдоте, — «Здесь анаши нет», «Ёжик анашу не брал». Видимо я череп с костями не очень страшный нарисовал, вот и не испугались. Зато домашние заготовки в блиндажах сработали. Там я табличек не ставил, а вот охотников за халявой ждал сюрприз. В одной землянке кто-то оставил фонарик, зачем-то привязав к нему нитку, в другой ту же роль играла шапка одного из диверсантов, лежащая на нарах. Второй конец нитки был привязан к «лапке лягушонка», который подпрыгнув в проходе, должен был до смерти огорчить мародёров. Судя по запаху, доносящемуся из блиндажей, обе мины-лягушки или ловушки сработали штатно. Лезть внутрь не хотелось, но нужно было кое-что проверить. В блиндаже находился ящик с ЗИП для миномёта. Стреляли мы много, а вот разобрать, и толком проверить и почистить все движущиеся части, было некогда, да и нечем. Ящик я забрал, а больше тут делать нечего. Хоть сюрпризов мы не нашли, и жалко оставлять хорошо оборудованные позиции, но занимать их снова, было неразумно. Про огневые в овраге немцы знали, поэтому в любой момент могли накрыть его огнём артиллерии. А вот когда этот момент произойдёт, можно было только догадываться.

— Пошли Аристарх. Только пару табличек прихвати, установим на входе в овраг. — Говорю я, взвалив «чемодан» на плечо.

— А что, сюда больше не вернёмся? Нормально же всё.

— Пока да, — а потом? Кстати, можешь сходить на экскурсию, туда, где была наша запасная огневая, и посмотреть, что от неё осталось после немецкой артподготовки.

— Да я видел, что осталось от артиллерийской батареи, когда возле лесничества воевали.

— Раз видел, тогда и говорить не о чем, но на экскурсию всё же сходи.

Поставив таблички, выходим на дорогу и молча идём к миномёту. Каждый размышляет о чём-то своём. Я как всегда о вечном. Интересуясь историей Великой Отечественной, и читая мемуары наших полководцев в своём времени, мне казалось, что я знал про немецкое наступление под Москвой почти всё. Оказалось, только верхушки. В основном это касалось северного и южного флангов, где говорилось о боях под Тулой, и про оборону 16-й армии Рокоссовского. А вот про последний удар немцев в центре обороны по позициям 33-й армии, говорилось вскользь. Про прорыв немцев севернее Наро-Фоминска, ещё упоминалось, а вот южнее… И каким чудом удалось остановить это наступление, не имея резервов и достаточных сил, как в армии, а уж тем более в нашей дивизии… Ладно, хрен с ними, с этими историками, бог им судья, а пока я сам варюсь в котле этих исторических событий.

Придя на место, разгружаем боеприпасы рядом с дорогой, а Махмуда и Васю посылаю забрать остатки халявы. Гусева назначаю старшим, с ним Рафик не забалует и не заблудится. Команда трофейщиков уезжает, а мы, перетащив часть мин на огневую, остаёмся. Связи у нас не было, поэтому приходится занимать позицию на опушке леса, чтобы видеть поле боя, и отдавать команды голосом. Место для наблюдения занимаю в кустарнике на бугорке, до миномёта десять метров, так что докричусь, а пока пристреливаю реперы. Используем трофейные мины, хоть таблиц стрельбы для них нет, но стреляем практически прямой наводкой, так что все невязки устраняю в процессе. Пристреляв ориентиры и записав данные, ждём, в готовности открыть огонь и предотвратить атаку противника. Пехоты мало, но трофейными пулемётами она затарилась, так что дай бог отобьёмся, хотя фрицам походу не до наступлений. Справа и слева от нас гремит канонада, там идёт бой, видимо соседи пытаются вернуть свои позиции, и выбить противника за Нару.

Минрота подошла только к вечеру, уже в темноте. Мы успели по очереди поспать прямо на позиции, соорудив из снега и веток небольшую берлогу на двоих, когда из пикета на дороге прибежал Махмуд и сказал, что меня ищет командир роты. В пикете он стоял вместе со своей небольшой кобылкой, которую иначе чем «Шайтаном» не называл. Откуда Рафику перепало такое «счастье», лошадь не говорила. Может из Казахстана, а может и из Монголии. Только после того, как лошадь его несколько раз укусила, Махмуд спереди к ней старался не подходить. А так, коняга была неприхотливой, сама выкапывала себе корм из-под снега, а также глодала кору с деревьев.