— И что? Вылечили?

— Это ей было наказание от Моркаты, так что пришлось ей остаться на всю жизнь в прислужницах при храме.

Чародейка замолчала — дорога как раз поднялась на небольшой холм, и мы увидели людей перед крайним домом в поселении. Толпа крестьян собралась у плетёного забора, взволнованно вглядываясь в нашу сторону, и в руках у некоторых я разглядел даже вилы.

Это вызвало у меня усмешку. Ну всё, теперь Троецария может спать спокойно.

От толпы веяло скорее страхом, чем решимостью, поэтому опасности никакой я не чуял, и сразу понял, что настоящих воинов там просто нет. Наверняка увидели дым на горизонте, вот и собрались всем селением это обсудить. То-то они всё оглядывались на крепость.

— Что они там обсуждают? — спросил я Виола.

Кутень уже порывался вылезти из Губителя, чтобы помогать мне, но я пока запрещал. Скоро цербер пригодится мне для более серьёзного дела.

— Гадают, что за дым на горизонте… Олухи, они думают, что это траву разбойники подпалили. А раз дружина из крепости куда-то уехала по своим делам, значит, опасности никакой нет.

— А про нас что говорят?

— Пока ничего. Видит Маюн, думать — не их конёк.

Я кивнул. Такова судьба у большинства простых селян. Без указующей руки будут стоять и болтать до тех самых пор, пока в них первые стрелы не полетят. Да и потом они будут в панике носиться по деревне, гадая, что первым спасать — дом или корову.

«А ведь на твоей совести не один десяток таких деревень, смертный», — ясный голос Хморока раздался в моей голове.

Удивился я совсем чуть-чуть, но быстро обрёл самообладание. Просто так божество, которое строит на меня планы, не проснулось бы и на совесть давить бы не стало.

Дожили, тёмный бог меня морали учит. Остановившись, я со вздохом оглянулся… Дым от разрушенной сторожевой башни, поднимающийся из-за холмов, отсюда был уже еле виден.

— О, громада, так они не по нашу душу, — прислушиваясь, сказал Виол, указывая на крестьян, — Кто-то в таверне их пугает.

— Ну, значит, пойдём и выясним, кто.

Я прибавил шагу. Моя роль мне была пока не совсем понятна, но в этот раз явление Хморока даже облегчило мне задачу. Законы мироздания просты — богам либо верят, либо враждуют с ними.

А раз бог мрака и смерти намекнул мне, что надо бы почистить карму, займёмся этим. Тем более, я уже заприметил возле таверны лошадь, запряжённую в телегу с клеткой.

Там, в степи, когда я вытягивал из главаря разбойников видения, я увидел, что они растерзали две семьи обычных купцов. Повезло выжить только детям, которых отдали работорговцам.

С момента моего появления в этом мире у меня к ним особый счёт, так что Хморок может особо и не напрягаться. Тем более, мне надо тренировать новые способности, и в бою это делать лучше всего.

— Неужели работорговцы так вольно себя чувствуют в Южной Троецарии? — всё же спросил я у Виола.

Тот замотал головой, будто оправдывался:

— Слёзы мне в печень, громада, так не было раньше!

— Надо будет как-нибудь наведаться к кнезу Солебрега, — проворчал я, — Это ведь его владения? И это его дружина должна здесь нести службу?

— Ну-у-у… — нехотя протянул бард, — Помнишь, в Солебреге был Предбанник, где раздавали задания всем, кто хочет в дружину? Последний раз, когда я проезжал здесь, тут в основном были они.

— Понял. Всякий сброд.

Крестьяне, собравшиеся возле таверны, наконец разглядели нас и сдали чуть-чуть назад, ближе к плетню. Будто вот заскочат за изгородь, и мы их не достанем.

Ну да, путники, приближающиеся к деревне, выглядели довольно устрашающе… Особенно огромный бросс с топором, который выглядел разъярённым.

Люди то и дело оборачивались на крепость. Такие странные дела тут творятся — ходит по деревне, кто попало, а защитников что-то не видно…

— Стой, кто такие?! — первым подал голос бородатый мужик, стоявший впереди. Хотя, судя по глазам, сейчас он был этому не рад, но вилы в дрожащих руках хоть чуть-чуть придавали ему уверенность.

За его спиной стояло ещё с десяток молодцов, кто с топорами, кто с вилами. И таращились они, оказывается, не на меня…

Вот же смердящий свет, я совсем забыл про Бам-бама. Ну да, огромный медоёж, чьими иглами можно человека насквозь проткнуть, так-то тоже страшный. Ладно хоть на нём верхом ехал вполне себе миловидный мальчишка, а так бы крестьяне, наверное, давно дёру дали.

Они так и теснились к калитке двора, не особо-то и препятствуя нам. Чуть дальше была та самая таверна, и я уже разглядел в телеге-клетушке трёх мальчиков и двух девчушек, в синяках и заплаканных. Я всё же испытал облегчение и даже мысленно поблагодарил Отца-Небо — они все были живы.

Какой удачный случай. Я же теперь добрый, на стороне светлых сил, поэтому уродам, которые всё это сотворили, с удовольствием поотрываю руки и ими же придушу.

Я двинулся к таверне мимо крестьян.

— Ты это, мужик, давай не того… это… — сказал-таки бородач, а потом разглядел на моей шее татуировку мага и побледнел.