— Лошадей? — Изо всех сил старающийся сохранять остатки душевного равновесия молодой барон старался говорить медленно и размеренно, но горло перехватило, и он дал петуха на середине фразы. — Каких еще, мать вашу лошадей?!

— Кхе.. — Озабоченно дернув поросшим редким волосом, выпирающим из горла словно таран корабля, кадыком, ключник в очередной раз потеребил полы плаща и утерев слезящиеся глаза, сделал отгоняющий зло жест. — Да наших господин, наших… У Бюрхе и Хольре, подковы шатаются. Как сглазил кто. Теперь переподковать их значится надобно, а то далеко не уедут. Да и упряжь бы подновить. Ремни, там поменять, заклепочки подстучать, оси у фургонов дегтем подмазать…

«Все ясно.»

— А почему? Вчера? Не проверили? — Разделяя каждую фразу глубоким мерным вдохом лилейным тоном поинтересовался чувствующий, что начинает по настоящему закипать Август.

— Так.. — На бледном лице старика-ключника начали медленно проступать красные пята. — Вчера все в порядке, господин было… вроде.

— Значит, вчера в порядке… Но сейчас, ты говоришь, что необходимо все еще раз проверить. — И что потом? — Подчеркнуто холодно произнес, неимоверным усилием совладавший с накатившим на него желанием схватить, что-нибудь тяжелое и с размаху опустить это что-то, на блестящую от пота макушку старика, молодой человек и наконец-то разлепив придавленные ярким весенним солнцем веки принялся сверлить сгорбившегося слугу немигающим взглядом. — До полудня перегрузим вино, переподкуем лошадей, потом трапеза, ведь негоже в дорогу отправятся голодными, потом небольшой отдых и двинемся в путь к закату? А может, глядишь, к вечеру снова окажется так, что нужно все проверить, потому как провиант в фургонах какой-то не такой, да спицы в колесах старые?

— Так может на завтра все дела и отложить, а? — На дне слезящихся глаз, медленно- медленно, словно калечная улитка отступающего назад, старого слуги блеснуло что-то подозрительно похожее на удовлетворение. — Или на два… Если гонцу верить, люди курии прибудут со дня на день… Не гоже, когда гости в дом, а хозяина нет…

«Точно. Так я и думал.»

Август вздохнул и вновь мысленно сосчитал до дюжины и обратно. Потом умножил пол дюжины на полторы, поделил результат на три, умножил на четыре…

— Я..

— Молчи. Просто молчи. — Предупреждающе вскинув руку, цу Вернстром продолжил свои упражнения в счете. Ключник поник, сгорбился, будто из него вытащили половину костей, отчего еще больше стал напоминать старого побитого пса. Или гаргулью. Неподвижно стоящий в паре шагов, с интересом прислушивающийся к разговору Гаррис неопределенно хмыкнул и чуть слышно звякнув броней переступил с ноги на ногу.

— А старый сморчок дело говорит. — Проворчал он себе под нос, ни к кому не обращаясь.

— Ваша милость… Может все же лучше будет лучше дождаться инквизиторов? С Святым официумом[14], понадежней будет. Они-то всяких… злыдней…, говорят с младых ногтей ловить приучены. Все их уловки и повадки мерзкие наперечет знают. Да и большим гуртом определенно сохранней будет, ваша милость… Тут ведь не Лютеций… Это все таки север… Граница все-таки. Вон у нас три седмицы назад девка, что в деревню за свежими яйцами пошла пропала… А вдруг на банду дикарей нарветесь или лихих людей, не приведи Создатель?

— Да? — Голос барона похолодел настолько, что казалось вот-вот и земля под его ногами начнет покрываться инеем. — На лице молодого человека ни дрогнул ни один мускул, но слуга побледнев отступил еще пол шага. — Ты так считаешь?

Ключник громко сглотнул слюну. Август внутренне хмыкнул.

«Точно. Так и есть.»

Несмотря на то, что в голосе старика не слышалось ничего кроме робости и искреннего беспокойства за хозяина, теперь, юный барон готов был заложить свой замок и остатки казны, что на самом деле старым ловкачом движет совершенно иное. И это иное молодому человеку не слишком нравилось. Он помнил их недавний разговор с ключником. И помнил «методы убеждения» хитрого старика.

— Знаешь, Гораций… Задумчиво протянул юноша, стараясь сделать так чтобы каждое его слово звучало словно скрип серебряной вилки по фарфору. Благодаря, довольно обширной, несмотря на молодость, практике, получалось неплохо. — Последнее время у меня складывается ощущение, что все, начиная с тебя и заканчивая крысами в подвале знают, что будет правильно и хорошо для его милости и манора даже лучше самого их господина. И знают, как этого «лучшего» добиться. Иногда, мне даже кажется, что не мешай я столь мудрым слугам, на месте недостроенного замка уже стояла бы огромная твердыня, казна ломилась бы от золота и драгоценных камней, а последний крестьянин ел с серебра и приправлял обед имбирем и иатайским перцем…

— Простите, ваша милость. — Еще больше ссутулился старик. — Просто… На сердце у меня как-то… Я ведь вас еще вот таким… На коленях…

— Я не договорил, Гораций. — Промороженное серебро в голосе молодого человека обернулось ледяной сталью. — Лошадей заменить. Вино не трогать. Пусть его. Тем, кто собирал обоз, и конюшему по три удара кнутом. Тебе два. Велел бы выдать пять, как зачинщику, но боюсь, ты слишком стар и столько не выдержишь. И еще… Я понимаю, зачем ты это сделал. Я ценю твои способности, твой ум и твою заботу. Но, запомни, мы не в отцовском замке. У меня сейчас земли больше чем у моего отца. Богатой, девственной земли. И еще больше долгов. У нас нет двух сотен дружины, дюжины шерифов, и девяти егерей, семи деревень, маслобоен, мельниц и кузней. У нас нет подвала с сундуком золотых монет и ларем черного перца. Мы можем рассчитывать только на себя и то, что сможем купить в Ислеве. Купить за то золото, которое сможем добыть из этой земли. Отнять у нее или вымолить. Ни больше ни меньше. Ты прав, Гораций. Мы в приграничье. До Верескового Всхолмья, вотчины лесных, горных, болотных и боги еще ведают каких варварских племен, меньше седмицы пути. Случись беда, у нас даже нет соседей, что могут или захотят прийти нам на помощь, а от замка до Вала и его крепостей, сиречь императорских легионов, две недели конному, и то если скакать день и ночь не жалея лошадей. И если мы хотим здесь остаться, оседлать и покорить эту бесову землю, сделать ее нашим домом, тебе придется забыть о своей ромейской хитрости и упрямстве. Ты считаешь, что нам следует дождаться инспекцию официума. Я считаю, что у нас нет на это времени. Я господин. Ты слуга. Если ты чем-то недоволен, или сомневаешься — говори сразу. Я тебя выслушаю. И решу, как поступить. Сам. Один. Потому как это мои владения. Моя земля. Мой замок. И только я несу ответственность за то, что здесь происходит. И отдаю приказы. Не пытайся больше оспаривать мои решения. В моем замке может быть только один владетель, Гораций.