— Да-да, — кивнула Ларина, перебивая чаровницу. — Поверь мне, я понимаю тебя лучше, чем ты можешь представить.

Прежде чем сделать шаг через порог столовой, правительница холмов колебалась какое-то время. Когда из гостиной вышел Борд, тяжело цокая когтями по каменным плитам особняка Торгос, чародейка решительно направилась к входной двери. Она почти уже пересекла холл, почти дала успокоиться встревоженному сердцу Ровены…

— … но пророчество не должно сбыться, — правительница холмов наклонилась к своему фамильяру. Прошептав на ухо псу несколько слов, продолжила путь, в то время, как Борд сделал то же самое, но в обратном направлении.

Плотно прикрыв тяжелые дубовые двери особняка, Ларина дель Варгос спустилась по крутым ступеням. Не скрывая торжества, что зажгло в глазах чародейки искру, которая постепенно превращалась в самое настоящее пламя, она позволила себе радостно улыбнуться. И эта холодная улыбка не покинет ее прекрасного лица, пока будет лететь над холмами дикий полный боли и ужаса крик…

— Зачем вы себя так изводите? — этот голос практически привел Винсента в бешенство.

Он не терпел, когда ему мешали в такие моменты. Этерн призвал всю свою выдержку, чтобы не снести голову с плеч того, кто посмел так бесцеремонно вторгнуться в его уединение. Сейчас нельзя все испортить. Сейчас нужно быть им, а не собой.

Уняв вызванный ароматом крови голод, этерн поднялся. Когда он повернулся лицом к той, что стояла у двери, не осталось и следа от былого трепета. Лишь все еще подрагивала верхняя губа, хотя клыки уже исчезли, как и красноватый блеск глаз. Впрочем, учитывая фразу, с которой девушка обратилась к своему «господину», эту дрожь можно было легко отнести к излишней мнительности денра. Винсент надеялся, что таковая водилась в ассортименте чувств де Карда.

— Это же моя сестра, — осторожно проговорил этерн, уверенный, что это тщедушное создание имеет в виду скорбь денра по Кармелии.

Вид неожиданной собеседницы зародил сомнения в душе Винсента. Похоже, не все так безоблачно в крепости, как ему думалось. Вряд ли она одна такая тут. Девушка едва держалась на ногах. Чтобы оставаться в вертикальном положении, ей приходилось держаться за массивную дверь. Землисто-серое лицо, громадные лихорадочно блестевшие глаза, обведенные темными кругами, заострившийся нос, потрескавшиеся синюшные губы — костлявое подобие женщины. Странно, каким чудом жизнь все еще теплилась в этом давно иссохшем теле.

Этерн невольно приподнял бровь. Как так вышло, что девушка изменилась настолько сильно за такой короткий промежуток времени? Вопреки тому, что в прошлый раз он провел в крепости сравнительно мало времени, Винсент узнал ее. Это была… Алисьента? Он хорошо запомнил ее в тот вечер, когда приходил, хотя видел мельком. Слишком красива, чтобы остаться не замеченной.

Винсент никогда не отличался излишней жалостью или состраданием, но в эти минуты ее захотелось просто добить, чтобы не мучилась. И дело было даже не в участии, а ее излишней заинтересованности состоянием души «денра». Такие люди видят малейшие изменения в настроении предмета обожания, а потому опасны.

— Боль потери все еще свежа, — с грустью кивнула она.

Винсент с трудом выдержал ее внимательный взгляд. Девушка словно старалась отыскать в нем что-то. Судя по всему, нашла, поскольку во взгляде темно-карих глаз промелькнуло что-то вроде удивления, которое быстро сменилось уверенностью. Этерн не мог различить в ней ничего из того, что всегда позволяло ему читать людей точно раскрытые книги. Кем бы ни была его собеседница, она могла стать большой проблемой. Все, что не один день так тщательно продумывал Винсент, могло полететь к чертям именно из-за нее. По ее глазам этерн сразу же понял, насколько особенное у нее отношение к денру Лучезарных земель. Там, где вмешивалась любовь, у него никогда не было власти. Крохотное чувство, даже если оно было лишено взаимности, становилось непреодолимой преградой на пути Винсента.

Этерн отвлекся всего на секунду, уловив движение в соседней зале. Сонм голосов, шум крови в венах, биение сердец, смех и тихие разговоры — все, что говорило о том, что там достаточно людей, чтобы этот день стал вторым самым кровавым в истории крепости Кард.

— Алисьента, там…

Винсент убедился, что не ошибся с именем девушки.

— Позже, дорогая, — отстранила та горничную к двери. — Иди-иди, — подтолкнула ее в спину, не сводя глаз с этерна.

Когда девушка ушла, Алисьента направилась ко второй двери, ведущей в гостиную залу. Не говоря ни слова, Винсент пошел за ней. В молчании они поднялись по широкой лестнице, прошли по коридору и остановились возле одной из дверей. Помедлив пару минут, словно раздумывая над чем-то, Алисьента толкнула ее и шагнула вглубь полутемной комнаты. Здесь запах крови был особенно острым, почти сбивал с ног. Данные покои не нуждались в представлении. Их Винсент тоже хорошо помнил, поскольку здесь произошло то, что он смело мог бы назвать самым зрелищным и мерзким из всего, что когда-либо приходилось ему совершать.

— Он никогда не заходит сюда, — сказала Алисьента, зажигая свечи в тяжелом канделябре на столе у камина.

Винсент обошел забранную балдахином кровать и присел на широкий подоконник. Он молча наблюдал, как она меняет оплавленные свечи на каминной полке, на столе и у изголовья кровати. Когда в комнате стало достаточно светло, Алисьента взглянула на него. Странно, но этерн не увидел в ее глазах даже намека на страх. Казалось, она просто встречала давно забытого друга, что заглянул на огонек холодный вечером.