– Зачем?
– недопонял я смысла этих смертей.

– Кто-то же выдал его деяния инквизиторам. Так почему это не могли сделать бывшие соседи? Ну, да ладно, не об этом речь. Новых способностей Вершку хватило, чтобы отыскать место, где были закопаны его жена и дети. Там-то он и вспомнил о своём младшеньком. Любил Златан с костяными пуговичками играть. За день до расправы, он уронил кулёчек с пуговицами в колодец и сильно горевал по этому поводу. Зиган пообещал ему на следующий день найти замену, но, как ты уже знаешь, обещаниям не суждено было исполниться... Там, на общей могиле своей семьи, Вершок и пообещал сыну, что принесёт ему десять самых красивых, золотых пуговиц, которые срежет с мундиров мёртвых инквизиторов.

– А почему десять?

– Одна пуговица - один член семьи, - пояснил Кайс.
– А десятая за его собственную смерть, ведь как он тебе сказал: "в тот день я умер". Его слова, конечно же, образные, но смысла не меняют: десять инквизиторов - десять золотых пуговиц.

– Он не пробовал найти именно тех инквизиторов, кто убил его семью?
– поинтересовался я.

– Пробовал, но из этой затеи ничего хорошего не вышло. Вершок разгромил пару церквей, убил двоих инквизиторов, и Магистру пришлось срочно прятать его от гнева Триединства. Именно из-за этого ему пришлось пять лет скрываться на другом континенте.

– В Аренах?
– уточнил я.

– В Аренах, - подтвердил Кайс мою догадку.

После сытного обеда и ужасающих историй из прошлой жизни Вершка, мы снова улеглись на лежанки, но сон не шёл. В голове роились образы, представали картинки расправы над семьёй мага, мелькали золотые пуговицы, которые под истеричный смех утопали в безумных глазах Зигана.

– Это очень жестокий Мир, и я буду очень рад, когда твой Магистр отправит меня обратно, - сказал я Кайсу, будучи твёрдо уверен в том, что тот не спит.
– Такого не должно происходить нигде. Никто не должен умирать за желание вылечить своих близких. Мне до глубины души жалко его семью. Жалко детей, жену...

– Зря ты так, - усмехнулся Крысолов.
– Зря жалеешь его ненаглядную женушку. Знал бы ты её, не говорил бы так.

– Как ты можешь так говорить?
– возмущенно спросил я Кайса, который в тот момент стал мне противен.

– Да так и могу. Знаком я с её родственниками, и скажу тебе, что это те ещё твари, а она от них мало чем отличалась.

– Ну, и ублюдок же ты, раз так говоришь - заявил я ему.

– Ну, какой есть, - довольный собой, ответил Кайс.

– Может, расскажешь свою историю, о том, что привело тебя к Магистру, а мы с Зиганом посмеёмся?

– Вершок её знает, а тебе про это расскажу позже - как только мы пересечём границу Магистрата. И уж поверь мне, тебе будет совсем не до смеха.

– Ага, расплачусь и брошусь утешать тебя, - пренебрежительно произнёс я.

– Плакать ты не будешь, но удивишься очень сильно, - самоуверенно заявил Кайс, чем окончательно убил во мне желание разговаривать с ним.

Немного отлежавшись после обеда, Кайс распорядился собрать вещи и отправляться в обратный путь. Хоть мы проходили по тропе в расщелине сутками ранее, я совершенно не узнавал это место. Если тогда мой уставший мозг рисовал серые картины увиденного, то теперь я воспринимал тропу по-другому. Мрачная серость скал разбавлялась цветными жилами неизвестных мне пород. Изумрудные, лоснящиеся приятным блеском чёрные, пурпурно-белые, а порой и золотые - эти жилы хаотично расползались по стенам, и превращали внутренне убранство расщелины в настоящую сокровищницу. Погрузившись в лицезрение этой красотой, я не сразу понял, что стою возле небольшого углубления в стене, а Кайс держит меня за рукав, не давая идти дальше. В углублении, словно в круто наклонённом желобе журчала вода, быстро стекая вниз, после чего исчезала в неком подобии слива - небольших естественных отверстиях в каменном полу.

– Зачем ты меня держишь?
– поинтересовался я у Крысолова.

– За последние дни ты сильно испачкался, и тебе нужно помыться, - пояснил мне Кайс причину нашей остановки.
– Если мы, а особенно Вершок, привычны к грязи на теле, то таким как ты, это смертельно опасно. Ссадины, раздражения, царапины, натёртости - всё это первый шаг к кожным болезням, которые свалят тебя быстрее удара меча... Раздевайся и мойся.

Логика в его словах была, да еще какая! Последний раз я мылся пять дней назад, в момент посещения мастерской Карика, и признаться честно, пару крайних дней я только и делал, что чесался! Но вот принимать душ под холодной горной водой я желанием не горел - неприятно, да и заболеть я мог. Мне бы ванну горячую. Кайс увидел эти сомнения в моих глазах и поспешил успокоить:

– Глотнёшь эликсира, и никакая зимняя хворь тебя не проймёт.

– Тогда и от кожных болезней можно будет какой-нибудь эликсир использовать, - предположил я, скидывая с себя поклажу и плащ.

– Можно, но у нас его нет, а чтобы приготовить такой, потребуется использовать магию, - пояснил Вершок, который прошёл чуть дальше по тропе, чтобы не смущать меня своим присутствием - чёртов алкаш, а чувство такта имеется.
– За приготовлением нас и могут засечь инквизиторы.

– Всё, закончили разговоры, - приказал Кайс.
– Мойся, стирай исподнее, и идём.

Дорога через заваленную камнями равнину, до того места, где мы взбирались по скале от вентиляционной шахты, показалась мне бесконечной. Десятки раз я падал, чувствительно ударяясь коленями, выкрикивая при этом громогласные проклятья в адрес неустойчивых валунов! И как я шёл тут вчера?!!! Как я шёл и не падал?!!!

Спуск на балкон-выступ, прошёл очень спокойно, хотя, после этих долбаных камней, я ожидал всего, что угодно. Хотя, если говорить о том спуске более подробно, ничего со мной и не могло произойти, ведь Кайс обвязал меня верёвкой, и страховал всё время, пока я не очутился на устойчивой поверхности. А вот дальше случилось то, что сделало леденящий тело душ бессмысленным. Тоннель сквозь гору, ближе к дальнему от нас выходу, был завален камнями. Всё время, пока мы расчищали дорогу, Вершок сыпал ужасающие проклятия в адрес своих кровных врагов - инквизиторов. К тому времени, как путь был свободен для прохода, начало темнеть, что означало ещё одну ночёвку в Лаборге.