«М-да! А ведь он прав. Всегда военные подряды были вещью вкусной, даже — сладкой. А потому… Прав купец! А мы — не правы, не подумали об этом!».

— Согласен! — Юрий кивнул, — Но! Можно же оформить привилегию, и по первости неплохо на этом заработать. А потом, когда… И — если! Это все примут, тогда и продать привилегию, что тоже — деньги неплохие.

Купец в задумчивости снова взял в руки патрон и покрутил его:

— Ага… Картон. А пропитывали чем?

— Воском. Пока — воском. Да, дорого выходит! Но, как я слышал, возле Моздока купцы уже вовсю качают земляное масло. И даже керосин, или как его еще называют — белую нефть — начали выпаривать. А там одним из отходов производства имеется парафин… Что-то вроде искусственного воска получается. Химикам подумать — как его можно очистить и на горячую пропитывать картон уже им. Ну, это так — на подумать! Сам я в этом ничего не понимаю.

— Ага…, - купец кивнул, но было видно, что Плещеев его пока по-прежнему не заинтересовал.

Следующим предметом, извлеченным из ташки, был коробок спичек. Это был вовсе не тот коробок, к которому привык Плехов в реальности: простой, незамысловатый, сделанный из картона или же тонкой фанеры, как делали в Советском Союзе. Здесь это была деревянная коробочка, довольно тщательно изготовленная и даже красиво отполированная — ну не было здесь фанеры, да и картона еще того, дешевого- не было. А который был — своим качеством для этих целей не подходил совершенно. Спички у них вышли довольно длинные — длиной в два вершка, почти десять сантиметров.

«Большие? Ну… да. Точнее — непривычные!».

Да и толщиной они были заметно больше привычных сновидцу. Но что поделать — их приходилось делать почти вручную. Ни станков, ни навыков у изготовителей.

«Х-м-м… а может это и к лучшему? Такая спичка дольше горит. А уж древесина на Руси никогда дефицитом не была — чай не в Европах живем!».

Плещеев извлек одну спичку и демонстративно зажег ее о боковую поверхность коробочки. Оппонент поморщился:

— Спички? Это дело такое… И вредное, и дюже опасное — вспыхивают они не когда тебе нужно, а когда им самим приспичит! — и усмехнулся получившемуся каламбуру, — Ими, как я слышал, даже барышни травиться удумали, прости господи! Отрава — как есть! Да и дороги они, опять же. То есть, вредные, загораются чуть ли не сами по себе, да и производство их — не копеечка!

Плещеев демонстративно закрыл коробочку и резко потряс ее на вытянутой руке. Никита Саввич снова поморщился и протянул опасливо:

— Вы, ваш-бродь, поосторожнее бы! Не дай бог, спалите здесь все!

— А вот и нет! — засмеялся Плещеев и снова энергично, как погремушкой, затряс коробком, — Как видите, Никита Саввич, ничего не происходит! Спички сами по себе не вспыхивают! Однако…

Он вновь продемонстрировал, что спички от коробочки загораются вполне надежно.

— Тут мы тоже покумекали с товарищами, да заменили кое-что в составе. Потому спички стали вполне безопасными! И как отрава — куда как слабее. Нет, при желании, наверное, что-то и произойдет с человеком, ежели он вдруг их все обгрызть решит. Может, облюется или еще что… Пронесет его, может быть. Но белый фосфор, который и был тем самым ядом и который вспыхивал беспричинно, здесь заменен. А теперь представьте, Никита Саввич, сколько их можно будет продавать по всей России, если две причины, по которым их и боялись, устранены!

Вот здесь купец уже задумался. В задумчивости взял в руки коробочку со спичками. Достав одну — осмотрел внимательно. Потом также внимательно осмотрел коробку. Покачал ее в руке, сначала несмело, потом — все сильнее и сильнее побрякивая спичками внутри нее.

— М-да… А вот это и впрямь уже интересно. Да, ваш-бродь, интересно! Что-то еще?

Плещеев достал следующую коробочку, и, раскрыв ее, высыпал содержимое на стол. Эти мелкие предметы были для него привычны, даже обыденны и банальны. Но здесь и сейчас о них еще никто не знал.

— Вот… Вот это мы решили назвать — скрепки. От слова — скреплять! Как видите, они изготовлены двух видов. Одни — из простой тонкой проволоки, другие — из той же проволоки, но покрытой неким составом. Этот состав не даст железу ржаветь, а значит, и пачкаться!

— И что сие такое? Что вы ими задумали скреплять? — крутил купец в руках одну из скрепок.

У Плещеева имелось все для демонстрации полезности задумок, в том числе — и листы бумаги.

— А вот… Извольте видеть! Чтобы бумаги не рассыпались по отдельности… Вот так вот — раз! И они вместе. Удобно? Конечно же!

«Чувствую себя… М-да! Ну хоть не «Гербалайф»!».

— И представьте, Никита Саввич, сколько на Руси разных контор, казенных присутствий и прочих делопроизводительских учреждений! И всем этих скрепок надо, и всем — побольше! А ведь они теряться будут. Значит, нужны будут постоянно!

Купец молчал, продолжая крутить в руках скрепку, то разгибая ее, то снова скручивая. Потом все же ответил:

— Да, согласен — интересная фитюлька! Ежели дело наладить… М-да…

— Дальше показывать? — усмехнулся Юрий.

— А у вас еще что-то есть? — несколько удивился купец.

— А то, как же?! Имеется… — жестом фокусника подпоручик извлек из коробки следующую железячку — теперь уже кнопку!

«А дырокол и скоросшиватель мы сотоварищи решили оставить на потом. Сладится с этим купцом — пустим в дело! Нет? Будем искать компаньона дальше!».

Продемонстрировав листы бумаги, пришпиленные кнопками в оконной раме, Плещеев пояснил:

— Сие тоже для различного рода контор будет весьма кстати!

Но купец не был бы купцом, если бы не вернулся к брошенной ранее вскользь фразе: