Веселовский был вовсе не дурак, и реакцию подчиненных отследил:

— У нас есть там люди, которые могут приютить и спрятать. На время, конечно… А потом и провести назад, так, чтобы никто не узнал.

«Ага-ага… прямо вот так все просто. Тогда, что же любой казачьей полусотне не предложили такое?».

— Но нужны люди, которые по горам ходят привычно! — пыхнул трубкой подполковник.

— Господин подполковник…, - начал Нелюбин, — Такое дело с кондачка не решается! Да и у меня… задача же какая? Патрулировать окрестности Пятигорска. Верст тридцать-пятьдесят к югу — это понятно. А вон туда… Это надо с господином капитаном Васильевым разговаривать…

— Это все — понятно! — кивнул «начштаба», — И с Васильевым я свяжусь и с вашим командованием полковым согласую. Думаю, вполне смогу на все лето ваш десяток к себе вытребовать. Да и не говорю же я, что прямо вот завтра туда идти! Нет… Подождем, пока весенние воды с гор сойдут, пока ручьи да речки в берега вернутся. А вот ближе к середине лета… А вы пока, унтер, как более опытный охотник, подумайте — сколько человек вам нужно, кто нужен, какое снаряжение, лошади ли… Или лучше пешком идти?

— А мне что делать? — поинтересовался Плещеев.

— Вам? А что — вам? Вы, Юрий Александрович, как я знаю — в последнем деле вновь рану получили, не так ли?

Рана на плече подпоручика уже практически затянулась, но продолжала немного ныть и стесняла движения рукой.

— Вот и лечитесь! Если вы пойдете с десятком Нелюбина, то вы мне здоровым нужны. Еще… подумайте — может, какие соображения возникнут. Десяток же ваш, урядник…

Веселовский повернулся к Подшивалову:

— … поступает в распоряжение штаба линии. Курьерская и фельдъегерская служба, поручения разные. И под рукой будете, если все же надумаем наведаться к тому рыжему в гости. Все понятно? Вопросы имеются? Нет? Ну вот и правильно — планы, пусть и дальние, я вам обрисовал, думайте…

А еще через три дня Плещеева попытались убить.

Выехав из дома в намерении посетить дом графини Воронцовой — для лечения хозяйки и Софочки, которая почему-то вдруг решила «крутить динамо» …

«С чего бы вдруг, а? Все какими-то намеками да отговорками. Улыбочки эти — лукавые! Как понять этих женщин?».

… он верхом объехал рыночную площадь. Чуть придержал коня, пропуская следующие по довольно узкой улочке телеги, как вдруг что-то кольнуло его, сбило с мысли…

«А чего это арба с хворостом так поздно на рынок следует? Местные же пораньше приезжают. Да и обычно такие дровосеки развозят свой товар с рынка в сопровождении — дворника ли, слуги ли хозяев дома, которые и показывают продавцам, куда везти, да где сгружать!».

С передка арбы вдруг сорвался пацан лет пятнадцати и с диким визгом бросился к нему, размахивая кинжалом. Юрий по наитию пнул «визгуна» в грудь и даже попал, отбросив нападающего в сторону. Конь под ним взвился на дыбы и заплясал со ржанием. Подпоручик увидел, как поднявшийся на арбе седобородый старик вытаскивает из-под хвороста не менее древний карамультук. Времени за пистолетом тянуться не было, и Плещеев метнул в старика нож, вырвав тот из ножен на запястье. Попал, что характерно! Пацан, кошкой изогнувшийся после пинка, бросился на гусара вновь. Но тут уж не сплоховал его конь! Чёрт снова поднялся на дыбы и с храпом забил передними ногами. И пацан рухнул на землю.

— Готов! — констатировал какой-то солдат, подскочивший сюда на подмогу офицеру, — Ишь как башку-то ему жеребец размозжил!

Смотреть на мальчишку было неприятно, с разбитой копытом головы в пыль дороги обильно текла кровь. Подпоручик подошел к завалившемуся на хворост старику и выдернул из груди того нож, вытер о полу пропыленного чекменя.

— Вот сучёнок! Коня порезал! — пробормотал Юрий, разглядывая длинную царапину на правой ноге жеребца.

«Съездил, мля… поблядовал! Ладно… возвращаться нужно. Рану коню промыть да полечить. Тут, похоже, серьезного ничего нет!».

Прибежавшему патрулю во главе с незнакомым унтером, Плещеев кивнул на убитых, объяснил ситуацию.

«Интересно — они шли убивать именно меня? Или так — на кого Аллах пошлет? Скорее — первое!».

— Вот и посидите дома, голубчик! Нечего вам лишний раз по городу шастать. Считайте себя под домашним арестом, господин подпоручик! — подвел итог докладу Веселовский.

— Позвольте… господин подполковник! — опешил Юрий, — За что же домашний арест?

— А то не за что? — притворно удивился «начштаба», — Да вы, батенька, с памятью поссорившись? Могу напомнить… Первое — это нарушение обычаев и правил войны. Второе… Второе — убийство двух местных жителей. Я понимаю, что они на вас напали, пытались убить. Но! Пока идет проверка, извольте не отлучаться с места жительства. Вот так! Отдыхайте, господин подпоручик. Отдыхайте!

«Дахусим!» — пробормотал подпоручик про себя волшебное заклинание, — «Что у меня, занятий не найдется? Да — полно! Тем более что это вынужденное затворничество долго не продлится. Веселовский сам сказал: к середине лета надо будет организовать и провести тот опасный рейд. Да, из разряда: «Пойди туда, не знаю куда! Найди то — не знаю что!». Будем искать по всему западу Среднего Кавказа некоего «Рыжего», который предпочитает говорить по-турецки!».

В силу характера Плехов имел склонность к упорядочиванию своего собственного жития. Здесь, видимо, повинны были и гены: батя — строитель, специальность, приучающая к порядку в деятельности, мать — бухгалтер, что тоже… Потом — юрфак универа, общая усидчивость и скрупулезность в изучении различных отраслей права. Аналитические способности, пусть и не такие, природой данные, как у Светки Чертковой.