— Двенадцать лет, — произнёс он тихо, его глаза сверкали от возбуждения. — Двенадцать лет мы с Тапаевым тренировались вместе. Уничтожали любого, кто вставал на нашем пути. И теперь ты… решил, что можешь победить нас обоих?

— Самонадеянный идиот, — подхватил Тапаев, его лицо искривилось в злобной усмешке. — Сначала ты, потом твой род, потом вся эта жалкая Терра.

Я не отвечал. Не мог. Боль была слишком сильной, дыхание сбивалось, кровь заливала глаза. Но внутри… внутри я улыбался. Потому что они совершили классическую ошибку всех злодеев — решили, что победили, и начали хвастаться вместо того, чтобы добить противника.

Эфир внутри меня боролся с ядом. Медленно, но упрямо прожигал себе путь через блокаду в магических каналах.

— Ты задаёшься вопросом, почему мы не убьём тебя сразу? — продолжал Ротоковский, наслаждаясь моими страданиями. — Потому что смерть — это слишком быстро, слишком просто. Мы хотим, чтобы ты почувствовал… всё.

Тапаев рассмеялся, подходя ближе:

— Да, и чтобы твои друзья увидели, на что способны настоящие маги Терры-12!

Я снова не ответил. Вместо этого сосредоточился на своих ощущениях. Яд был сильным, но не непобедимым. Уже сейчас я чувствовал, как эфир начинает находить обходные пути, как сила возвращается в моё тело.

— Эй, — Тапаев ткнул меня в грудь, прямо в рану, оставленную одним из прутьев. — Ты что, уже сдох? Так не интересно.

Я поднял голову. Медленно, с трудом, но поднял. Наши глаза встретились, и я увидел, как уверенность на его лице сменяется беспокойством.

— Вы все, — прохрипел я, сплёвывая кровь, — какие-то… слишком болтливые.

И начал вытаскивать прутья. Один за другим. Из груди, из живота, из рук и ног. Каждый сопровождался фонтаном крови и хрустом плоти, но я не останавливался. Боль отступила, сменившись холодной яростью.

Тапаев отступил на шаг, его лицо исказилось от страха:

— Невозможно! Яд должен был…

— А теперь, — перебил его, бросая последний прут на пол, — моя очередь.

Они не успели среагировать. Эфир, накопленный благодаря поглощённым в сокровищнице основам, хлынул из меня мощной волной. Не просто защитный барьер — нет, это была атака. Чистая, концентрированная сила, направленная в две конкретные точки.

Две эфирные пули, похожие на сгустки жидкого серебра, сорвались с моих пальцев. Одна — в лоб Тапаева, вторая — в лоб Ротоковского.

Бах!

Они пробили черепа с такой лёгкостью, словно те были сделаны из бумаги.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Тела магов замерли, словно статуи. То что осталось от голов, разметалось по барьеру. А затем они рухнули, как марионетки с обрезанными нитями.

За куполом раздались крики ужаса, возгласы удивления, аплодисменты. Но для меня всё это было словно сквозь толщу воды — далеко, нечётко, неважно.

Я подошёл к телам, чувствуя, как с каждым шагом мои раны закрываются, как эфир побеждает яд. Опустился на колени рядом с Тапаевым. Вонзил руку ему в грудь. Энергия покрыла пальцы, и я потянул кристалл души.

Один есть.

Тело Тапаева содрогнулось в последний раз и обмякло. Кристалл в моей руке пульсировал, наполненный мощью земляной магии.

То же самое я проделал с Ротоковским. Его кристалл души оказался больше, мощнее, с более чистой энергией земли. Неудивительно — он был главным в их дуэте, Тапаев просто его прикрывал.

Поднялся на ноги, держа два кристалла в руках. За куполом царил хаос. Кто-то кричал, кто-то аплодировал, кто-то просто застыл в шоке. Распорядитель, казалось, забыл про свои обязанности.

— Эй, — окликнул я его, и мой голос, усиленный эфиром, заставил всех замолчать. — Ты не хочешь объявить результат?

Распорядитель вздрогнул, словно очнувшись от транса, и поспешно поднял руку:

— Поединок окончен! — воскликнул он дрожащим голосом. — Победитель — Марк Эфир! Род Эфир официально признаётся законным родом Терры-13, а Световы сохраняют статус патриаршего рода!

Купол рассеялся, и Кристи Светова бросилась ко мне. Её глаза были полны слёз, лицо — бледным от пережитого страха. Она обняла меня, не обращая внимания на кровь, которая тут же запачкала её белое платье.

— Марк! Марк, я думала, ты… — она всхлипывала, уткнувшись мне в грудь. — Эти прутья, они были повсюду, и кровь… Я думала, ты умрёшь!

— Как видишь, — мягко отстранил её, пряча кристаллы в карман, — я жив и почти не ранен.

Карл Светов опустился передо мной на колени. Его глаза были полны благоговения и страха одновременно.

— Господин Эфир, — произнёс он, склонив голову. — Вы спасли наш род. Мы навеки в долгу перед вами.

Остальные аристократы молчали, наблюдая за этой сценой со смесью ужаса и восхищения. Я видел, как некоторые из них обменивались многозначительными взглядами. Слухи о моей силе теперь разойдутся по всей Терре. Что ж, пусть.