"Я никуда ничего не привозил," — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — "Я выполняю контракт. Доставка груза в точку назначения".

"Точка назначения — ошибка," — произнес хор голосов. — "Великая Ошибка. Ты несешь искру к пороховой бочке, не понимая последствий. Мы видели эти последствия. Мы — их последствия".

Я напрягся. "Что вы имеете в виду?"

"Этот корабль," — хор голосов, казалось, на мгновение дрогнул. — "Наша 'Химера', как ты его называешь. Он не построен. Он собран. Из останков тех, кто пытался пройти за Дверь до тебя. Из кораблей исследователей, авантюристов, пророков. Мы — их эхо. Коллективная память, ставшая стражем. Мы — живое предупреждение".

Мой взгляд метнулся на трехмерное изображение "Химеры". Асимметричные выступы, разнородные сплавы, органика... Это были не просто дизайнерские изыски. Это были фрагменты других кораблей. Других судеб. Этот корабль был кладбищем. Летающим монументом чужой катастрофы.

"Но он... Ключ... говорит, что может все исправить. Создать фильтр. Впустить только принцип, а не хаос," — вырвалось у меня. Аргумент прозвучал жалко даже для моих собственных ушей.

"Ребенок, нашедший спички, тоже верит, что сможет зажечь всего одну," — безжалостно ответил хор. — "Они тоже так думали. Все они. Каждый верил, что именно он будет тем, кто сможет контролировать первозданную силу. Но огонь не делает различий. Он просто горит. А то, что за Дверью... оно просто упорядочивает. Без остатка. Без исключений. Без жизни. Потому что жизнь — это прекрасный, теплый хаос".

В рубке повисла тишина. Их слова имели вес. Вес сотен погибших экипажей, чьи корабли теперь были частью их тюрьмы.

Они лгут, — вспыхнуло на инфопаде. — Они боятся не Порядка. Они боятся потерять свою уникальность. Свой эгоизм. Свою скорбь. Они — культ боли. Они поклоняются своим шрамам.

Я был разорван надвое. С одной стороны — логичные, ужасающие в своей правоте доводы живого кладбища. С другой — отчаянная, почти безумная надежда из стазис-контейнера. Стражи и заключенный. Тюремщики и мессия. И оба шепчут мне на ухо свою правду.

"Отдай нам контейнер, курьер," — продолжил хор, и в нем послышались умоляющие нотки. — "Мы уничтожим его. И мы отпустим тебя. Ты сможешь вернуться к своей жизни. К своему хаосу. К своему кофе. Забудь об этом, как о дурном сне".

Заманчиво. До ужаса заманчиво.

Я посмотрел на тактический экран. Мы были почти рядом. И прямо за "Химерой", я это чувствовал, пространство начинало... меняться. Пустота переставала быть однородной. В ней появлялась глубина. Словно мы подлетали к краю невидимого водопада.

"И что, если я откажусь?" — тихо спросил я.

Ответ был таким же спокойным и многоголосым, но в нем прозвенела сталь.

"Тогда наш памятник пополнится еще одним фрагментом. Небольшим. Твоим".

Предложение "уборщиков" повисло в воздухе рубки, тяжелое и холодное, как кусок свинца. Вернуться к своей жизни. Забыть. Просто отдать им коробку и улететь. Это было все, чего я хотел сутки назад. Теперь же это казалось предательством. Только я до сих пор не был уверен, кого именно я предаю.

"Нет," — сказал я. Слово сорвалось с губ прежде, чем я успел его обдумать.

Хор голосов в динамиках не выразил ни удивления, ни гнева. Лишь бесконечную, вселенскую усталость.

"Выбор сделан. Мы сожалеем".

Связь прервалась. Я крепче сжал штурвал, ведя корабль ровно и медленно. "Химера" оставалась неподвижной. Ничто не изменилось, но изменилось все. Атмосфера ожидания сменилась предчувствием неизбежного.

"Лазарь, доклад по курсу," — скомандовал я.

"Впереди нарастающее искажение пространства-времени, капитан," — отозвался ИскИн. — "Оно не похоже на стандартную гравитационную аномалию. Метрики... нестабильны. Как будто законы физики здесь постоянно переписываются. Автопилот не сможет удержать курс, рекомендую сохранять ручное управление".

"Уже, Лазарь. Уже," — процедил я.

Это была она. Дверь. Или Зеркало, как называл ее "Ключ".

Они не могут атаковать меня здесь, — появилось сообщение на инфопаде, лежащем рядом с консолью. — Поле Искажения нестабильно. Любой мощный выброс энергии, например, орудийный залп, может вызвать цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями. Поэтому они ждут. Они рассчитывают, что я сам не выдержу и поверну назад, в их объятия.

Значит, это не бой. Это испытание нервов. Моих нервов.

Мы медленно, со скоростью пешехода, продолжали двигаться вперед. "Химера" росла в размерах, превращаясь из точки в гигантскую, ощетинившуюся фрагментами чужих кораблей гору. Я мог разглядеть обломки мостиков, куски жилых модулей. На одном из фрагментов виднелась полустертая эмблема какой-то торговой гильдии. Сколько таких, как я, закончили свой путь, став частью этого вечного патруля?

И тут я увидел, как изменилось пространство за ними.

Сперва это было похоже на оптический обман. Пустота пошла рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень. Она начала переливаться, искажая свет звезд, которых не было. Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, только это марево пожирало саму реальность. Поле Искажения.