Шрифт:
– Щенок! Рот открывать?! – Володья схватился за полотенце, переходя от слов к делу.
Со мной он так же попробовал, но четыре тяжеленных, чугунных формы, которыми я помахал с улыбкой перед его носом, и веское предупреждение, что я его в пирог закатаю и как рыбный продам – желание махать передо мной полотенцем сразу-то и отбило, начисто! «Бумм!»
«Пшух-пшух-пшух-пшух»
– Володья! Прекратить! – На шум скандала выкатился из своего кабинета Яворр, зыркнул в мою сторону, потом глянул на Викторию и понял, что его главповар снова зарвался. – Володья, пусть сегодня без тебя ребята поработают…
«Бумм!»
«Пшух-пшух-пшух-пшух»
– Этот щенок…!
«Бумм!»
«Пшух-пшух-пшух-пшух»
– Володья!
– Да я, щенка… Меня По-ро-ли, когда я взгляд от пола отрывал!
«БУММ!»
Последняя форма разлетелась у меня в руках, брызнув в разные стороны чугунными осколками.
Ну, это не первая моя разбитая «четверка», и, думаю, еще пока не последняя…
– Ты, хрен старый… - Я не выдержал и сделал шаг к спорщикам-скандалистам, продолжая сжимать войлочной варежкой горячую разбитую форму. – Тебя – пороли?! Да ты же пиз-шь, как дышишь! Кто тебя порол-то, а?! Ты же при женином ресторанчике с двадцати лет обретался, вокруг таких МАСТЕРОВ ошивался, хоть один из них на тебя голос поднял? Да я тебе за три часа троих твои учителей найду, и они тут всем расскажут, кто ты, Володья и как именно тебя пороли!
– Дэн! Стоп! – Между мной и Володьей вклинилась Виктория, боязливо поглядывая на чугунные и очень горячие формы. – Дэн, на душу не бери…
– Да кому он нужен, «на душу» его брать! – Искренне расхохотался я, вспоминая, как долго, по крупицам, собирал информацию о Володье, когда он меня достал в первый раз. И как хохотал, когда дедок за столиком в соседней кафешке с большим воодушевлением сдал мне Володью со всеми потрохами!
– А ты здесь вообще не работаешь! – Володья воткнул руки в боки и гордо выпятил свой крючковатый нос.
– Не поверишь… Если этот «мальчишка» напишет на тебя жалобу, то ты тоже здесь работать не будешь! – Подмигнул я мгновенно сдувшемуся «суперповару», напоминая, что две жалобы на него уже есть.
И обе, кстати, не мои.
– Остыньте, оба все! – Яворр почесал затылок и сделал глубокий вдох-выдох. – Дэн?!
– А что сразу Дэн?! – Полупридурашливо прогундосил я. – Я, вон, чугунные формы на раз разбиваю, представьте, что с его головой приключится?!
Народ тихонько представил, прибавил к тяжелому чугуну еще и его температуру, перемножил и получил ответ, от которого впечатлился.
– Я здесь лучший повар на три улицы! – Гордо заявил Володья, начиная расстегивать белую курточку шеф-повара.
– О том, что ты лучший повар на три улицы – я с тобой не спорю. – Я тяжело вздохнул. – Я просто говорю, что ты, на ближайшие пять улиц, самый жуткий мудак!
– Дэн! Хватит! – Яворр попытался спрятать усмешку, но не тут-то было!
– Он меня оскорбляет! Он мне угрожает! Я этого так не оставлю! – Судя по всему, Володья реально закусил удила и решил устроить мне веселую жизнь. – Все здесь свидетели!
– Ну-у-у-у-у, батенька, вы же в Испании! – Расхохотался я в ответ. – А в Испании, к сожалению, свидетели долго не живут!
– Вот! Он снова угрожает! – «Уссатый-полоссатый» мужественно дорасстегивал свою тужурку и двинул было к выходу, но был остановлен очень тихим голосом от двери, ведущей в зал.
– Ты же понимаешь, что обосрался, Володьичка?
– О-о-о-о-о… Мне пора! – Встретившись взглядом со стоящей в дверном проеме госпожой Паули, я мужественно отнес разбитые формы к мусорке, снял халат и честно свалил, оставляя поле боя за этой женщиной.
Она классная, но чересчур занудная, правильная и… Не в моем вкусе.
Впрочем, я – тоже!
Так что, как бы нас не сводила судьба, мы прекрасно держимся друг от друга как можно дальше.
Поднявшись на третий этаж, потянул носом – Эдна, сучка, опять жарила колбасу!
Вот, никто так вкусно не умеет жарить колбасу, как Эдна!
Чуть не подавившись слюной, сунул голову в холодильник и расплылся в блаженно-тупой улыбке – на меня тоже пожарили!
Эх, вот так и живем мы с ней, с моей соседкой, она мне жареную колбасу на обед, а я ей «Смач-кофе» и круассаны – на утро.
Двухметровый холодильник забит мясом и сырами и какими-то непонятными мне, женскими тюбиками, пакетиками и баночками, в морозилке – зелень и рыба, в шкафчике возле холодильника – горка с винами.
Холодильник и бойлер – мои.
Горка и какой-то пушистый ковер, на котором мы с Эдной устраиваем ночные пикники, провожая ее очередного несбывшегося мужика – ее.
А в сумме – два, на самом деле очень не плохо зарабатывающих человека, которые живут своей работой.
Только я живу работой ночной, а Эдна – дневной.