Лавочник, торговавший зеркалами, попытался старшего помощника нахлобучить, ориентируясь на его юный вид и предполагаемую неопытность в житейских делах, и стал ему вкручивать, предварительно сально подмигнув, что девушкам нравятся не простые квадратные зеркала без оправы, а всякие хитровырезанные, а если еще в серебряной оправе, то вааще — ноги у них раздвигаются самопроизвольно, а юбки задираются сами собой без постороннего вмешательства! — подходи и бери. Денис его немного молча послушал, а потом сдвинул точку сборки. Знаток женской психологии побледнел, его прошиб холодной пот и вместо изначально запрошенного золотого он мигом согласился на серебряный щит.

Зеркало отправилось в Бездонный Колодец точно так же, как и кошель-гигант — без малейших возражений, чем подняло и так неплохое настроение старшего помощника до отметки "жизнь прекрасна и удивительна!". Сей оптический прибор был нужен Денису вовсе не для обольщения неопытных селянок, видевших свое отражение только в речке, или в ведре, которые были бы сражены наповал при виде зеркала, как предположил блудливый лавочник и не для выдавливания юношеских прыщей, по причине отсутствия оных, а для совершенно профессиональной цели, а именно — оценки своей внешности после натягивания биомаски — мало ли где какая складочка обнаружится, перекос, или какая иная коллизия. Имидж Жонглера ждал своего часа.

Кроме приобретения кошелей и зеркала, посещение рынка старшим помощником преследовало и другие цели, а именно: ознакомление с ассортиментом местных артефактных и алхимических лавок, а так же знакомство с порядком цен на те, или иные предметы магического сектора экономики. Кроме того, Денис надеялся отыскать Атлас Декхарта, или что-либо другое, не менее полезное по части географии в местных книжных лавках и магазинах, если, конечно же, и те и другие имеют место быть в славном городе Трапаре. Надежда, разумеется, была маленькая, но так и умирала она последней.

Где находились интересующие его предприятия торговли, старший помощник, само собой, не знал, поэтому двигался по рынку совершенно хаотично — зацепится взглядом за что-либо, приковывающее внимание — туда и идет. Спрашивать дорогу у кого-либо было бы совершенно неправильно — этим самым Денис давал бы понять окружающим, что он здесь не свой — пришлый, а это было бы равносильно тому, что у тебя открылась старая рана и показалась кровь во время подводной экскурсии к акулам. Если бы дайвинг проходил без гидрокостюма — сожрали бы гарантированно, но и комбез не был бы гарантией. Совершенно не факт, что он бы помог — акулы они такие…

А от привычной практики, а именно — использования мальчишки, старшего помощника удержало то, что все встреченные им пацаны по какой-то причине вызывали у него стойкие ассоциации с крысами — видимо работала знаменитая интуиция Дениса, прозрачно намекавшая, что с данными конкретными представителями подрастающего поколения дело лучше не иметь. Старший помощник ей доверял и чичероне не нанял, вот и двигался наугад. Впрочем была в этом своя прелесть — спешить было некуда и незачем и можно было почувствовать себя беспечным праздношатающимся туристом на базаре в Анталии. После нервотрепки последних дней ощущать на контрасте безмятежность было удивительно приятно.

Впрочем, Денис не был бы Денисом, если бы вся эта благостность продлилась достаточно долго. Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету — если старший помощник не найдет приключения на свою… пусть будет — голову, то приключения найдут его сами.

Продолжая свое сумбурное движение, сильно смахивающее на броуновское, Денис в какой-то момент с удивлением обнаружил, что забрел на рынок рабов. Как только он заметил обнаженную девушку, стоящую на помосте, первым его порывом было развернуться и уйти, потому что невольничий рынок, на взгляд старшего помощника, не то место, где можно любоваться женской красотой. Точнее говоря, не то место, где от любования можно получить удовольствие.

Денис всей душой сочувствовал девушке, стоявшей на авансцене, равно, как ее друзьям и подругам по несчастью, томившимся в двух клетках позади сцены, и будь его воля, поубивал бы, или, как минимум, разогнал бы, с максимальным членовредительством, всех причастных к торгам, как то: огромного, богато одетого представительного мужика с черной, как смоль бородой — вылитого Карабаса-Барабаса и трех его подручных, похожих, как братья — крепких и поджарых молодых людей со свинцовым взглядом — этаких дуболомов, типа "двое из ларца". Если бы Денису противостояла только эта спаянная команда работорговцев, это было бы полбеды, если вообще не беда, но к сожалению, они были лишь верхушкой айсберга. Заключалось бы зло лишь в этих персонажах, то добро, в лице старшего помощника, обязательно победило. Как в сказке. Но к сожалению, в случае конфликта придется воевать с системой, а это занятие изначально обреченное на провал. Против системы не попрешь — раздавит и не заметит.

Каждый человек чувствует пристальный взгляд, направленный на себя. Кто-то — лучше, кто-то — хуже, но каждый. Не почувствовать, что девушка с помоста смотрит именно на него, Денис не мог. Оставалось только решить, как на этот взгляд реагировать — взглянуть в ответ, или сделать вид, что не заметил.

Еще пару минут назад никак не смог бы предположить старший помощник, что очередная точка бифуркации будет ждать его в таком специфическом месте, как рынок рабов, однако жизнь горазда и не на такие выкрутасы и теперь хочешь не хочешь, а придется старшему помощнику делать выбор. Посмотрит Денис в глаза рабыне — жизнь пойдет по одному пути, не посмотрит — по другому.