Исходя из полученной информации, Денис пришел к выводу, что его позвали трахаться, а не лечиться, ибо в противном случае обозначили бы цену манипуляции и сказали взять деньги с собой. В Трилистнике практиковалась стопроцентная предоплата. Никаких рассрочек и постоплат не существовало. Не нравится? Нет денег?! Не доверяешь лечащему врачу!?! — Проваливай, нахрен!!! И снова хрен…

"Исцелиться — хорошо, но и потрахаться — неплохо!" — вынес свой вердикт внутренний голос.

"Кто бы спорил — я не буду! — Согласился с ним старший помощник. — Тем более, что давненько не брал я в руки шашки!"

"И девица десятибалльная!"

"Да-а… — с ностальгией протянул Денис. — Последняя из высшей лиги Юлька была. Еще на Земле…"

А жизнь около "Вечернего бриза", между тем, шла своим чередом. Время от времени открывалась парадная дверь, выпуская очередного счастливца, получившего высококвалифицированную медицинскую помощь (за большие деньги), а вслед за ним показывался распорядитель, одетый, как и девчонки в зеленую униформу, только в мужском исполнении: берет, рубашка, штаны, сандалии. Распорядитель выкликал имя очередного пациента, тот протискивался через толпу, пытавшуюся расступиться перед ним, и скрывался за заветными дверями.

Наличие толпы было вызвано тем обстоятельством, что заранее было неизвестно сколько больных будет принято в данный конкретный день, а если ты пропустишь свою очередь, то пишите письма — отряд не заметит потери бойца. Опоздал — место потерял. Придется записываться по новой и ждать следующие полгода. Но и "дыркой" никто посторонний воспользоваться не сможет.

Если никто не откликнется на очередное имя, его повторят еще раз, а потом вызовут следующего и все дела — поезд ушел. Попробовать протиснуться без очереди — дождаться счастливого (для себя) момента, когда вызванного пациента не окажется на месте и проскликзнуть вместо него не получится — все люди в очереди знали друг друга на пять номеров вперед и назад, а то и на десять, так что — шалишь. Поэтому-то и толклись около павильона не только те, кто имел шанс на сегодняшнее обслуживание, но и на завтрашнее и на послезавтрашнее. Тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Девчонки не обманывали — просочиться без очереди шансов не было.

"Ладно, — решил Денис. — Сегодня развлекаемся, а завтра, на всякий случай, записываемся в Регистратуре…"

"Но ищем морально нестойких целителей, чтобы без очереди!" — голос придерживался той точки зрения, что такие выдающиеся личности, как носитель, стоять в общей очереди не должны. Это ниже их достоинства. Все люди равны, но некоторые ровнее. Такую мировоззренческую позицию осуждало все прогрессивное человечество, начиная с третьего Комитета ООН и заканчивая завсегдатаями амстердамского гей-бара "Havana", однако, честно говоря, старший помощник придерживался таких же экстремистских взглядов, как и его внутренний голос, хотя старался их не афишировать.

"Ищем…" — согласился он.

— Адебоуол Улаанцэцэгэ! — выкрикнул распорядитель и добавил: — Последний пациент на сегодня!

"На ёб твою мать похоже!" — высказал свое мнение о имени финального счастливчика внутренний голос.

"Имечко, конечно, не очень, — согласился Денис. — Однако ж, серебряный маг, а не хрен собачий! И это настораживает…"

"В смысле — настораживает?" — не понял голос.

"Гудмундун говорил, что после активации Дара, можно самому себя лечить. Помнишь?"

"Помню…" — несколько неуверенно отозвался голос.

"Вооот… — протянул старший помощник. — Тогда спрашивается — за каким хреном серебряный Искусник пришел лечиться в Трилистник, если может сам?"

"Папа может, но бык лучше?" — предположил голос.

"Может и так… — согласился Денис. — Но все равно настораживает…"

Как только Искусник скрылся за дверью "Вечернего бриза", народ понемножку начал расходиться и через пятнадцать минут подле павильона остался один старший помощник. Где-то через час павильон покинул и Адебоуол Улаанцэцэгэ, еще через некоторое время потянулись то ли сотрудники, то ли припозднившиеся пациенты, процедуры которых затянулись. Никого в зеленой униформе уже не было, все были одеты в партикулярное платье. Последним вышел распорядитель, который и закрыл дверь на ключ — можно было приступать к инфильтрации.

Денис обошел павильон и принялся барабанить в заднюю дверь. Делал он это с оглядкой, не в полную силу, потому что опасался охрану Трилистника. Не в том смысле опасался, что не сможет с ними справится и они его повяжут и сдадут куда надо, или сами отбуцкают, чтобы не нарушал безобразия, а в том, что ему надо попасть в "Вечерней бриз" к Кире и с ней заняться любовью, а не трахаться с секьюрити. Этот извращенный секс в планы старшего помощника не входил. Стучать пришлось долго, минут пять, после чего за дверью раздались тяжелые шаги а ля Командор и недовольный голос строго по протоколу вопросил:

— Кого грат принес?!

"У вас продается славянский шкаф?" — ухмыльнулся внутренний голос.

"Могу предложить никелированную кровать. С тумбочкой!" — назвал правильный отзыв Денис.

— К Магистру! — строго произнес старший помощник, давая понять, что человек он занятой, состоятельный и известный и торчать под дверью, как какому-то босяку, ему не к лицу.

Видимо все было сделано правильно, потому что заскрежетал плохо смазанный засов и дверь отворилась. Нешироко — только чтобы в щель смог протиснуться не то, чтобы щуплый, но и никак не корпулентный Денис. Швейцаром оказалась дама неопределенного возраста, а точнее говоря — баба, высокая, крупная, но не толстая, с суровым славянским лицом.