Жак де Сен-Фалль «разоружился» и устроился в какой-то парижский гараж. Уже полтора года на востоке шла война. Москва не сдалась, теперь немцы стояли под Сталинградом. Если раньше фашисты не очень-то стремились сделать поход против СССР «войной всей Европы», веря в блицкриг по плану «Барбаросса», то теперь что-то вдруг изменилось. Началась агитация за надевание серо-зеленых шинелей. Призыв майора Константини — создать эскадрилью в составе ЛФД — Жак де Сен-Фалль расценил уже как прямую угрозу себе. Он направился на юг и дошел до того знаменитого барьера, что делил Францию пополам.

Позади — «оккупированная зона».

Впереди — «свободная».

Ночью он переплыл ледяную Сону. «Свободная зона». Здесь, однако, приходилось сохранять все те же предосторожности, что и во Франкрейхе. К утру он обсушился, пожевал размокших сухарей и, обходя городки и села, продолжил путь на юг.

И вдруг что-то произошло. С севера на юг полетели, как гуси в теплые края, стаи самолетов. Скоро он услышал на дорогах лязг гусениц, шум моторов. Да неужто за ним такая погоня? За ним за одним? Он и летчик-то зеленый, только начал летать, как разразилась война. Однако де Сен-Фалль упрямо шел на юг, дошел до самой Тулузы и тут только узнал, что произошло. На африканском берегу высадились англо-американские войска. Гитлер моментально оккупировал всю Францию.

Де Сен-Фалль вернулся в Париж и нащупал уже организовавшуюся сеть Сопротивления. Останься, сказали ему, за родину лучше всего воевать на родине. Я летчик, возразил он, полезнее буду в небе. Ему обещали изготовить «настоящие документы», чтобы добраться до испанской границы, но, когда он за ними пришел, оказалось: накануне немцы поменяли печать. Этому летчику не везло. Ладно, сказал он, тогда я пойду так.

Он потратил несколько месяцев, чтобы перейти Пиренеи, Испанию и оказаться в Лиссабоне, где годом раньше сел на корабль Сент-Экзюпери. Он тоже сел на корабль — но в Англию. Еще во Франции он слышал про «Нормандию», которую в газетах клеймили «сбродом изменников», про приказ маршала Петена и фельдмаршала Кейтеля на месте расстреливать захваченных в плен летчиков, а их семьи отправлять в концлагеря. Когда наконец он ухватил нить, ведущую в Россию, его спросили:

— Сколько у вас налетано часов?

— Четыреста, — соврал де Сен-Фалль. А налетал он, может, сто.

Почти по его пятам шел майор Пьер Матра.

С 11 по 16 августа 1943 года никаких особых событий в полку «Нормандия» не происходило. Полк стоял в Хатенках, между Тулой и Орлом. Шли тренировочные полеты. Единственное примечательное событие этих дней капитан де Панж изложил так: «В полк прибыли лейтенант Жаннель и сержант де Сен-Фалль. Оба недавно бежали из Франции…» Через два дня полку предстоял перелет на аэродром ближе к фронту. Майор Пуйяд знакомится с новичками — их много прибыло за эти дни. Двое представляются ему перед де Сен-Фаллем, каждый из них налетал по 300 часов.

— Сожалею, — говорит майор. — Отправитесь в Тулу. Следующий?

— Сержант де Сен-Фалль. Четыреста часов.

— Хорошо, — сказал Пуйяд. — На фронт. Но сейчас же пройдете инспекторский полет. Вашим инструктором будет лейтенант Дюран.

«Все, — сказал себе де Сен-Фалль, — теперь ты поплатишься за свою ложь». Он знал, что Альбер Дюран — ветеран полка, общепризнанный ас.

— На каких самолетах летал во Франции? — спросил его Дюран, когда шли к «якам».

— «Моран-406», «Девуатин-520»…

— О, хорошо. Ты увидишь, «Як» — простой и легкий самолет. Заводится так, смотри… Все понял? Давай, пробуй.

И сам сел сзади.

«Як» завелся легко, но только де Сен-Фалль тронул с места, как его и сидящего сзади Дюрана затрясло, будто они оказались на стволе стреляющей пушки. Никакой полосы и в помине здесь не было, одна трава, взлетать полагалось вон там, где нарисован белый крест, но он его сразу пробежал, кое-как застопорил, чуть не перекинув самолет через голову, развернулся, порулил назад и вдруг увидел, что русский солдат-регулировщик с зеленым и белым флажками в руках бросился от его самолета наутек. А сзади будто никого и нет, молчит Дюран. Он наконец рванул вверх, это было светопреставление, невольно вышло акро — какая-то акробатическая фигура, и тогда Дюран наклонился к уху и закричал, что это он делает. «Вираж!» — крикнул де Сен-Фалль. — «Вираж?!»

Посадка была еще страшней, регулировщика он загнал совсем в поле, а Дюран… молчит Дюран. Все же сели.

— Так ты налетал четыреста часов?

— Н-н… да-а…

— Я и вижу. Будем переучиваться.

1 сентября 1943 года Дюран не вернулся из боя. Инструктором к де Сен-Фаллю назначили лейтенанта Жеральда Леона. Успехи были нисколько не лучше. 4 сентября Леон не вернулся из боя. Инструктором к де Сен-Фаллю назначили младшего лейтенанта Лефевра. Когда сели, де Сен-Фалль сказал:

— Мне очень стыдно, мой лейтенант…

— Нужно было начинать с Тулы, с тренировок. Здесь — бои. Неужели ты не понимаешь? Ты же рискуешь не только собой, ты не сумеешь прикрыть ведущего. Учти, Пуйяд уже все заметил.

И вот Пуйяд, среди своих командирских забот и полетов в бои, выкроил время для инспекции. Возьмите, де Сен-Фалль, самолет и покажите мне немножко акро. Хорошо еще, удалось оторваться от него на минутку, найти Анри Фуко, единственного пилота, знавшего тайну де Сен-Фалля: они прибыли в полк в одно время. Огрызком карандаша де Сен-Фалль лихорадочно записывал на бумаге, с какой высоты лучше всего начать «мертвую петлю», как выходить из «штопора» — «як» тебе не «моран», — но уже зовут: уже в поле Пуйяд.