— Что такое?

— Перо, — сказал я. — Почему оно, а не клинок?

Вздохнув, она отодвинулась от кроватки Стевана и неохотно прикрыла глаза. Я думал, что она не ответит, и это станет вечной тайной между нами, но потом Джалайна заговорила тихим шёпотом:

— У меня был посетитель, который сказал, что я должна так сделать.

Тяжесть в её голосе прояснила природу этого посетителя.

— Кто-то, кого мы знаем?

— Нет. — Джалайна пошевелилась, плотнее закутавшись в плащ. — Старик, которого я никогда раньше не видела, с очень странным акцентом, как будто он учил альбермайнский у плохого учителя. И одежда его была странной. Он пришёл ко мне ночью, перед тем, как мы с паэлитами поехали в замок Амбрис. До этого я не видела никого из… тех, о ком ты меня предупреждал. Он был единственным духом, которого перо сочло нужным вызвать. — Она замолчала, её руки неуютно дёрнулись. — Он знал такие вещи, которые знали только мы с тобой. Например, о той ночи на мельнице. И другие, как, например, правду об исцелении Воскресшей мученицы. Он рассказал это, чтобы я поверила в правдивость его слов. А ещё он сказал мне следующее: «Правда — единственное средство ослабить хватку Малицита над живой душой. Дар пера — истина».

— Он был высокий? — спросил я. — С тёмной кожей и седой бородой?

— Сутулый, какими часто бывают старики, но, наверное, раньше был высоким. И его борода была белой и длинной. А кожа — тёмной.

Историк. Я поймал себя на том, что подавляю дрожь. Неужели его душа действительно задержалась так долго, только для того, чтобы передать это предупреждение?

— Он сказал что-нибудь ещё? — спросил я. — Своё имя? Что-нибудь?

Джалайна покачала головой и взяла меня за руку.

— Но он казался очень усталым и испытывал большое облегчение. Как человек, готовый покинуть этот мир. Элвин, по-моему, он был истощён. Думаю, как только доставил своё послание, он смог уйти. Куда, я не знаю.

Некоторое время мы сидели вместе, а Стеван булькал и ёрзал, пока не заснул. Я смотрел, как его маленький рот вдыхает воздух, и гадал, чья у него форма губ, моя или Эвадины, и тут услышал громкое предупреждающее фырканье Утрена.

— Подъём! — рявкнул я разведчикам, отодвигаясь от Джалайны, и потянулся за своим мечом.

— Где? — спросил Тайлер, деловито взводя арбалет, пока остальные разведчики вооружались. — Кто?

Посмотрев на Утрена, я увидел, что огромный конь напряжённо смотрит в сторону густого участка леса на краю поляны. Он снова фыркнул и побежал вперёд, а от его дыхания поднимались клубы пара в прохладном ночном воздухе.

— Адлар, — крикнул я жонглёру, ведя остальных вслед за паэла, — оставайся с Джалайной.

Разведчики разошлись по сторонам, а мы побежали за Утреном к деревьям. Сделав всего несколько шагов, он остановился и низко, раскатисто заржал, напрягая мышцы своего массивного тела.

— Тут нихера нет, — пробормотал Тайлер, пристально вглядываясь в путаницу теней и прижимая к плечу взведённый арбалет.

Для существа, которое однажды прорубило кровавую просеку через целую армию, Эйтлиша в эту ночь действительно трудно было обнаружить. Когда я разглядел его неподвижную фигуру в капюшоне, опустившуюся на упавший сосновый ствол, моё сердце забилось гораздо быстрее. Тайлер заметил его спустя мгновение: он дёрнулся от удивления и сжал палец на замке арбалета, пока я не схватил его за плечо, сурово покачивая головой.

— Я-то думал, ты ушёл домой, — сказал я, стараясь голосом демонстрировать спокойствие, которого не чувствовал.

Капюшон слегка покачнулся, и из его тени донёсся тихий звук:

— Домой, — повторил он. — Это слово теперь мало что для меня значит.

— Чего тебе надо?

Он не ответил сразу же, а вместо этого медленно поднялся на ноги. Утрен снова заворчал, а гигант в капюшоне подошёл ближе. Почувствовав напряжение, разведчики начали вытаскивать оружие и замерли, когда я рявкнул приказ остановиться.

— Ты знаешь, что мне нужно, Элвин Писарь, — сказал Эйтлишь, останавливаясь. Он был уже не тех размеров, как на поле у замка Амбрис, но даже сейчас казался весьма мощной фигурой. — Ребёнок. Отдай его мне.

Страх, копившийся в моей груди, внезапно сменился яростным, непоколебимым гневом.

— Нет, — заявил я, и моя рука двинулась к мечу.

— Ты знаешь, что он не может оставаться под твоей опекой. — Эйтлишь сделал ещё шаг вперёд, и я увидел, как сжались его кулаки. — Ваэрит в его крови слишком сильна.

— Мой сын остаётся со мной. — Медленно и целенаправленно я вытащил меч, провоцируя остальных разведчиков последовать моему примеру. — Таково было желание Доэнлишь, и моё тоже.

— Так утверждаешь ты. Но я не слышу её голоса. — Ещё шаг, и его плечи явно увеличились, что сопровождалось свистящим скрежетом мышц и расширяющихся сухожилий. — Она погибла в огне? Ты видел, как она сгорела?

— Я не знаю, где она, и жива ли. Может быть, такое существо, как она, вообще не способно умереть. Но я действительно знаю, чего она хотела всем сердцем — чтобы мой сын оставался в моих руках.