Шрифт:
Утром чертыхаясь и оттирая неудачный эксперимент с передачей каши со стены услышал сверху пересвист. Шихов встроенный переводчик передал вопросительные звуки так: “Где (неразборчиво) сутулая?”
Подняв глаза, увидел две толстенькие мордахи знакомых снуков. Опираясь на прутья те сосредоточенно всматривались в темноту камеры.
– Блох поди без нас нахватал. Разгильдяй, – припечатал второй в ответ.
Поспешил прервать их откровения, чтобы вконец не рассориться. Поднялся, обозначая свое присутствие.
– Что вы там топчетесь. Заходите. Давайте сниму на пол, – предложил культурно.
– Аааааа… Он говорящий… Что за фигня, – завопили вразнобой два меховых клубка излучая ужас.
– Отставить панику! Клопы не дремлют, а вы где-то ходите, – воззвал к профессиональной гордости снуков. Помогло как ни странно.
Кряхтя, по одному, зверьки доверчиво протянули махонькие лапочки, чтобы я, осторожно подхватив их под мышки, ссадил на пол.
– Теперь поясните. Что так удивило? Я и раньше разговаривал, – спросил у озирающихся и смешно шевелящих носиками представителей отряда мышиных.
– Не так, – отвлекся один, поковыляв к куче сена. Потом вздохнул и с залихватским “охохонюшки” сиганул в стог с головой, предварительно сложив лапки как для ныряния.
– Чиво это? – пока наблюдал за его сотоварищем, второй заинтересовался следами каши на стене, уже страстно облизывая штукатурку.
– Завтрак. Угощайся, – с запозданием предложил. Представлял зверят питающимися исключительно насекомыми. Но демонстрируемый энтузиазм кричал о всеядности.
– Говоришь не как все. Сразу в голову. Понятно, – пропищала шебуршащая копна сена.
– Понимать нас стал, – встрял второй, тряся лапой, запачканной утренней кашей.
– Скажи ему.
– Че?
– Че хотели.
– А! Это… Ночью пинаешься. Ноги воняют. Рассчитываться с нами когда будешь? – оторвал взгляд снук от не оттирающихся лап.
– Когда успел задолжать? – изумился меховому наезду.
– Пф! Мы следим за тобой. Взамен жрать даешь. Считаешь, мы насекомыми питаемся? – цинично прищурился начинающий рэкетир.
Как-то передоз общением с животными уже. Может нет никаких говорящих коней и грызунов? А есть вырвавшаяся на волю кукушечка. Птичка, олицетворяющая здравый смысл, отбыла после шихов в неизвестном направлении помахав крылом?
– Чего завис-то? – потянул загвазданные лапки замковый хомяк к моим штанам с легко считываемыми намерениями. Пресекая попытку, отодвинулся. Мелькнула мысль как соединить две минуса в плюс. Голодных снуков-кредиторов и кирковскую жажду помогать. У меня так матушка делала. Как кошка, падающая неизменно на четыре лапы. Из любой проблема она выходила с прибылью. Привычно кольнула тоска по семье.
– Чего кушать изволите? – уточнил.
– Так бы давно, – пропищало из стога.
– Все! Ура! – мелкий пакостник таки нашел повод обняться. Кинувшись куда-то в район колена и обхватив его, он ,наконец, вытер лапы о штаны.
Снуки устроились жить в темнице. Трехразовое питание, наглаживание шкурок и много много сена. Курорт!
И в мире людей хватало интересного. Например, стал невольным свидетелем отношений Валио. Второго парня из отряда, который хорошо ко мне относился и готов был помочь в ответ на просьбу. Что являлось редкостью для местного населения. Именно он раздобыл мне форменные штаны, а потом и модную кожаную куртку воина. Да и сам он был эдаким ‘чуваком на стиле’ от этого мира. Или это благодаря тому, что любая одежда смотрелась на нем как надо?!
На вид Валио был весьма суров, брутален и немногословен. И часто кидал строгие взгляды из под нахмуренных бровей, если был чем-то недоволен. И никто не сказал бы, что внутри у него просто океан нежности. Не шучу. Когда, никто не видел, он подолгу стоял и разговаривал со своим меер, обнимая того за шею и ласково проводя по шкуре рукой. Улыбка преображала его сказочно. Или тот случай в походе, когда из гнезда на дереве выпал местный аналог бельчонка. Это была маленькая прыткая зверушка с мехом сиреневатого оттенка и трогательными пятнышками на спинке. Валио один из всех, немного стесняясь, но не теряя решимости взял попискивающий комок и полез возвращать на место. Может поэтому небеса его хранили и из всех стычек он выходил без ран, почти не пострадав.