В тот же день Барсик подошёл ко мне, нахмурив брови, и потребовал новое имя — звучное, грозное, вселяющее ужас. Я только покачал головой, скрывая улыбку. Да, эти двое порой изводили друг друга, но в бою сражались, будто две половины одного целого, отточенные годами совместных схваток. Из двух десятков люпусов четверых они уложили вдвоём — и даже царапины не получили.

Когда же мы приблизились к знакомым местам, Алекс резко замер, подав сигнал остановиться. Благодаря своей реакции я удержался на спинке, но вот Этьен, ехавший позади, не успел среагировать и грузно шлёпнулся на землю. В последние дни он выглядел подавленным — стоило нам разбить лагерь, как он тут же принимался атаковать каждого с просьбой о спарринге. Со мной естественно не пытался, понимая тщетность, зато с Бородой сражался неистово. Если раньше он брал верх в девяти случаях из десяти, то теперь их силы сравнялись.

Леонард, впрочем, пообещал ему некое снадобье, но нужные травы нам пока не встречались. На расспросы о том, что же он задумал, старый алхимик лишь загадочно отмалчивался: «Увидите. Может, получится, а может, и нет — как приготовлю, так и дам».

Что любопытно, он и сам то и дело вызывал де Меца на поединки. Да и Барсик не отказывался померяться силой с двуногим — особенно после того, как проиграл первую же схватку. С тех пор он не пропускал ни одной тренировки, а всё потому, что рядом неизменно оказывался Алекс, язвительно комментирующий каждый его промах. И надо было видеть, как барс, стиснув зубы, рычал в ответ, явно выходя из себя, но всё равно возвращался — снова и снова.

— Алекс, в чём дело? — Я спрыгнул с блестящего хитинового панциря муравья-носильщика, пальцы непроизвольно сжимая рукоять шпаги. Холодный клинок сверкнул в первых лучах восходящего солнца, рассекая утренний туман.

— Много крови. Очень много. На два часа вперёд, — его усики нервно подрагивали, улавливая малейшие колебания воздуха.

Сейчас, судя по карте, мы находились в окрестностях города Франкфурт-на-Майне. В метрах пятистах от реки Майн. Я попробовал мысленно обратиться к медведю, но ответа не получил. Сделав несколько попыток, бросил это дело. Создавалось ощущение, будто бьюсь головой об стену.

— Так, народ, спешиваемся. Похоже, нас ждёт очередная встреча с контролёром.

Александр послал одного из своих на разведку. Пока мы медленно двигались вперёд, выстроившись колонной, формик сбегал до тех мест и быстро вернулся. Что-то прощебетав старшему. Тот сразу обратился ко мне.

— Артур, там идёт схватка. Причём шестой говорит — сражаются не подконтрольные, а обычные.

— Странно. Ладно, погнали туда. Возможно, у нашего косолапого друга проблемы.

Вновь усевшись, мы устремились к месту схватки. Подошли мы вовремя. Ещё издали я благодаря улучшенному зрению смог разглядеть творящееся там побоище. Такое ощущение, что каждый сражался сам по себе. Потому как какой-либо закономерности я не наблюдал. Ну, например, разделения по видам или ещё чего-то такого. В данную секунду мой знакомый урсус бился со своим сородичем, причём не уступающим ему в размерах, а недалеко от него два люпуса атаковали тигриса. Стая вулпесов атаковали леопардусов, а кабаны, вышедшие из леса при нашем появление направили клыки в нашу сторону. Кто на чьей стороне — не понятно, и кому помогать, а кого убивать — тоже.

К слову. Вот вроде оба мишки выглядят абсолютно одинаково, но почему-то я был уверен, тот, что слева, именно мой старый знакомый, с кем я свёл когда-то знакомство. Кстати, он стал в разы крупнее. Он и тогда вселял в меня страх, а теперь куда больше. Ладно, шучу. Я теперь мало кого боюсь. Если надо и с ними обоими справлюсь. Но это не точно.

— Народ атакуем мишку и всех тех, кто нападёт на нас сам. Других не трогаем. Пока что.

Расстояние, разделявшее нас с полем битвы, мы преодолели в считанные мгновения, намереваясь с ходу вступиться в сечу. Я, Алекс и барс выбрали своей целью урсуса, остальные же пока остались на позициях ожидая моей команды. В тот момент, когда мы приблизились, медведь зарычал, а в голове раздалось: «Не лезьте, он мой».

— А к кому можно лезть? — уточнил я, останавливаясь.

— Люпусов, аперов и вулпесов бейте. Они с ним. Тигрис и леопардусы со мной.

Далее ему стало не до разговоров удар лапы отправил медведя полетать.

Охренеть. То есть на поляне, где идёт сражение, получается, с одной стороны, мишка, тигр и два леопарда, а противостоят им двое изменённых волков, три десятка лис, и парочка кабанов весом под полтонны что бегут к нам. Как-то нечестно получается.

Развернувшись, я разразился серией команд.

— Алекс ты с парнями берёшь на себя вулпесов.

Я ещё не договорил, а они уже устремились в бой.

— Барсик, Этьен, Гард, Леонард, ваши кабаны.

— Фоули, Эйнар помогите тигрису.

— Артур! — голос Альберта, словно стальной клинок, рассёк грохот битвы.

Я мгновенно среагировал:

— Наставник вы со мной, пойдём мишке помогать. Не вывозит наш косолапый.

Мы бросились к эпицентру схватки, где исполинский медведь, наш будущий союзник, только что получил сокрушительный удар в висок. Его массивное тело на миг обмякло — ещё мгновение, и противник добил бы его.

Мой урсус представлял собой жуткое зрелище. Трёхметровый гигант с глазами, налитыми багровым безумием, клыками, достойными боевого кинжала. Его шкура была искажена странными биоморфными наростами, словно над ним проводили кощунственные эксперименты. В нескольких местах плоть отсутствовала полностью, обнажая пульсирующие внутренности. И всё же его противник, столь же чудовищный, явно не уступал в силе. Где так отожрались только?

— Берегись! — Альберт резким толчком отбросил меня в сторону, сам едва увернувшись от смертоносного взмаха лапы.