Я решил, что королевский гонец раньше был воином, судя по грубому лицу, покрытому шрамами и крепкому телу, характерному для солдат. Его внешний вид противоречил голосу с приятным и ритмичным дульсианским акцентом, который лучше подходил бы исполнителю баллад. И всё же, несмотря на приятный тон, голос не мог скрыть мрачности его донесения.

– Герцог Галтон Альтьенский объединился с Самозванцем Магнисом Локлайном, – сообщил он Эвадине и собравшимся капитанам. Мы все пришли в башню без вызова Помазанной Леди, и все уже чуяли, что это предвещает большие перемены. – Герцог Галтон издал воззвание, отрицающее отцовство короля Томаса, – продолжал гонец, – и провозглашающее Самозванца истинным монархом Альбермайна. Три недели назад они пересекли границу северных графств Альбериса во главе войска около трёх тысяч всадников и двадцати тысяч пехотинцев. Король Томас с несравненной отвагой, которой он славен, собрал всё своё войско и отправился сокрушить бунт. Хитростью и предательством короля захватили врасплох по дороге на север, и его войска рассеялись. – Гонец помедлил, стараясь взять себя в руки, как подобает при его должности, но позволил себе чуть кашлянуть перед тем как продолжить: – Местонахождение короля и его текущее состояние неизвестны. Принцесса Леанора направлялась на север, когда её настигли эти новости. Она послала клич всем истинным и преданным слугам королевства, чтобы со всей возможной скоростью они собрались у Куравеля, взяв с собой столько воинов и керлов, сколько смогут собрать и вооружить. Сим, миледи, вам это также предписывается.

«На самом деле это начинается здесь». Я сдержал дрожь, когда в голове громко прозвучал голос блуждающего по снам призрака Эрчела, вызвав воспоминания о безжизненном лице короля Томаса. С тех пор я пытался вытеснить видение из мыслей, подавляя его надеждой, хоть и слабой, что всё это было вымыслом разума, сбитого с толку травмой. К сожалению, теперь становилось ужасающе ясно, что призрак Эрчела, хоть и был пугающе точным отражением себя при жизни, не лгал.

Сердце забилось намного быстрее, когда гонец поклонился и протянул Эвадине письмо, запечатанное спешно налитым воском с оттиском королевской печати. Эвадина без колебаний взяла письмо и вежливо улыбнулась гонцу.

– Приказ получен и принят, сэр. Ваше исполнение своей роли делает честь Короне. Ступайте, освежитесь и отдохните.

– Я могу задержаться лишь ненадолго, миледи, – ответил гонец, – поскольку мне приказано доставить весть лорду Эльфонсу в Хайсале. Однако могу ли я попросить вас о свежей лошади?

– Разумеется. Скажите конюшему, что я приказала дать вам самого быстрого коня.

Когда гонец пошёл из башни наружу, Эвадина сломала печать на письме. Едва взглянув на содержимое, она принялась раздавать приказы:

– Капитан Суэйн, капитан Дорнмал, соберите роты, выступаем на рассвете. Капитан Офила, вы будете командовать Оплотом в моё отсутствие…

– Миледи, позвольте прервать вас, – сказал я так громко и настойчиво, что поток приказов тут же прекратился. От такого вмешательства все присутствующие замерли и уставились на меня от явного потрясения. – Я умоляю о мгновении наедине, – добавил я, посмотрев в прищуренные глаза Эвадины. – Поскольку, мне кажется, тут есть, что обсудить.

Эвадина приказала остальным начинать приготовления к маршу, а потом кратко сказала мне следовать за ней наверх башни. Часовым было приказано доложиться в своих ротах, и они оставили нас наедине в короткой, но напряжённой тишине, после чего она соизволила заговорить.

– Я знаю, что ты собираешься посоветовать. И я предпочитаю этого не слышать.

– И всё же, – ответил я, – я всё равно это посоветую. – Разумеется Эвадина могла приказать мне замолчать и заняться сбором Разведроты на марш. Но не приказала. Вместо этого она отвернулась, положила руки на каменную балюстраду и направила взор на север. Рассвет окрасил облака над восточным горизонтом в более глубокий оттенок красного, чем обычно, предрекая непогоду на ближайшие дни.

– Короли и королевы приходят и уходят, – сказал я Эвадине в спину. – Вы договорились с одним королём, почему бы не попробовать с другим?

– Потому что, – сказала она, глядя на север, – я давала своё слово одному королю, а не другому.

– Слова – это просто слова. В них есть сила, но эта сила легко меняет форму. То, что раньше было торжественным обещанием, может стать неизбежной целесообразностью, если представить её в правильном контексте.

– И кто же ещё может лучше сочинить такой контекст, чем Элвин Писарь с его умелыми руками? Сделаешь из меня лгунью?

Я подавил внезапный неразумный порыв поделиться с ней содержанием моих снов. Я не понимал и не очень-то хотел объяснять, как в мои сны попал мертвец, но точно знал только одно: король Томас скорее всего мёртв, и Эвадине лучше не впутываться в хаос, который несомненно последует. «Второй Бич грядёт, и здесь его начало».

– Я сделаю из вас всё, что потребуется, – сказал я. – И чем вы обязаны Алгатинетам? Если бы их план пошёл, как они того хотели, вы бы умерли вместе со всеми солдатами, которые пошли за вами. Если Томас в плену или мёртв, то Самозванец может захватить трон силой оружия, но он не удержит его без благословения Ковенанта или Помазанной Леди. И я думаю, он больше оценит ваше благословение, чем светящих, раз уж они всегда так яро осуждают его притязания. Если пожелает, он сможет усидеть на троне и называть себя какими угодно титулами, но бразды правления будут в ваших руках. Вы говорили о великой и ужасной возможности, и вот она перед нами.

Эвадина некоторое время молчала, по-прежнему, видимо, увлечённо разглядывая земли к северу от реки Кроухол.

– Возможность, о которой я говорила, – сказала она наконец тихим и задумчивым тоном, – пришла ко мне милостью Серафилей, и её не взять предательством. Вот что я знаю. Помазанная Леди не может стать Шлюхой Самозванца, как меня наверняка и назовут.

Она развернулась и посмотрела на меня с таким выражением, какое нельзя было назвать суровым, но и убедительности в нём хватало.