Шрифт:
Сердце Издающего Клич сжалось. Он почувствовал что-то вроде вины.
— Если мы пойдем назад, Бегущий-в-Свете не переживет этого. Народ никогда не простит себе, если с ним что-то случится.
— Это его Сон. Не наш, — ответил Прыгающий Заяц, ударив краем ладони по камню. — Народ не может отвечать за чужой Сон. Это его забота. Пусть сам и расхлебывает.
— Он проклянет себя, если мы после пробуждения Отца Солнца не доберемся до Великого Ледника, — пробормотал Издающий Клич. — Я не хочу его расстраивать.
— Хорошо, — ответил Прыгающий Заяц, хлопнув себя по бедру. — Ты не хочешь его расстраивать. Я тоже. Но я хочу плясать на празднике Обновления, поглядеть на девушек, повидаться с матерью, если она жива.
А в сравнении с этим все остальное — ерунда. Хватит с нас этих волшебных путей на юг, хватит этих нескончаемых игр! Это всё просто конец света какой-то. Надо возвращаться назад, всем Народом. Там — Благодарственный Танец, там — праздник Обновления…
— Откуда ты знаешь, что нет волшебного пути? Мы же никогда не искали того хода, что привиделся Бегущему-в-Свете. Следует идти вдоль реки — Сон указал такую дорогу… — вмешался Поющий Волк, переводя взгляд с одного из своих родичей на другого.
— Ищите. А я не пропущу Благодарственного Танца, — ответил Прыгающий Заяц. — Тут и спорить не о чем.
— Значит, не о чем, — вздохнув, согласился Издающий Клич.
— Помнишь прошлый год? — заговорил Прыгающий Заяц. — Мы пропустили Обновление, и что было потом, когда кончился Долгий Свет? Может, за этот грех на нас все и свалилось?
— Ну уж если мы решим пойти назад, — добавил Поющий Волк, — тогда надо собираться побыстрее. Не то нам придется пересекать болото. А уж что там будет, когда вскроется лед, объяснять не надо: трясины, осока по колено и кочки такие, что все ноги пообломаешь. Надо идти, пока не кончились морозы, пока земля твердая.
— А Бегущий-в-Свете? Прыгающий Заяц пожал плечами:
— Это уж его дело. Мы всегда можем вернуться сюда и поглядеть, как он…
— Цапле это не понравится, — ответил Издающий Клич. — Представь, как она разгневается, коли мы сначала уйдем назад, а после вернемся?
Поющий Волк при этих словах испуганно поежился. Не сказав ни слова, он уселся на камень и стал вырезать Узор на наконечнике копья.
— Нет, — произнес Прыгающий Заяц, — я бы не хотел, чтобы она со своей Силой на нас разгневалась.
Поющий Волк вдруг задрожал, у него застучали зубы. Издающий Клич нагнулся и внимательно поглядел на него. Краем глаза он заметил, что облака стало относить ветром к югу.
— Что-то случилось. Неужели вы не чувствуете? — прошептал Поющий Волк, глядя на своих нахмурившихся друзей.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу сказать… Будто что-то проломилось в Великом Леднике. Будто там теперь и впрямь есть проход. Я чувствую…
— Ты чувствуешь?
Лицо Поющего Волка перекосилось. Он слабо кивнул.
Прыгающий Заяц закусил губу. Все молчали. Наконец он произнес:
— Идемте на Обновление. Мы вернемся сюда и станем лагерем, прежде чем Ветряная Женщина принесет снега. Мы же знаем — здесь зимой есть дичь. А там посмотрим.
— А Другие?
— Они сюда не придут! — упрямо закричал Прыгающий Заяц. — Зачем им? Они…
— Пойдут следом за дичью, так же как и мы, — ответил Издающий Клич. — Если не этой Долгой Тьмой, так следующей.
Троих друзей охватили тревожные предчувствия. Прыгающий Заяц зарделся:
— Я не верю!
— Уж поверь. Издающий Клич дело говорит. Если мы нашли это место, то и Другие найдут. Прыгающий Заяц беспомощно поднял руку:
— Мы должны пойти на Обновление! Это путь Народа. Так было всегда. В этом вся наша жизнь…
— Да, путь… — печально отозвался Издающий Клич. Остальные молчали.
20
Покрытые травой холмы зелеными волнами лежали вокруг Пляшущей Лисы; между ними поблескивали разбросанные там и сям болотца. Зеленые листья пробивались на кустах вдоль бурлящих ручьев; ветер разносил острый запах полыни и ивовых веток.
Лиса забралась в нору, которую она вырыла на склоне холма. Восторг охватил ее. Жажда движения томила ее, ей не терпелось размять затекшие ноги…
Движение.
Она замерла и тяжело вздохнула. Склон холма, сколько она видела, порос густой осокой, но она различила среди травы какое-то серовато-бурое пятно. Сердце ее сжалось от ужаса. Только бы не Дедушка Бурый Медведь! Утро выдалось на редкость теплое, и он наверняка выбрался из берлоги, изголодавшийся после зимней спячки, и высматривает добычу.