– Что за дерьмо! Альт!

Эмоциональная связь корабль-пилот прервана.

Эмоциональная связь корабль-капитан прервана.

Любые попытки дальнейших эмоциональных связей заблокированы.

– Что это было, Альт? – в голосе Алекса дрожала злоба.

Корабли Анков имеют эмоциональную матрицу, это помогает со временем вызвать привязанность пилота и капитана к кораблю на уровни любви к своей женщине. Пилот не покидает корабль и бьется до конца погибая вместе с кораблем.

– Очишуеть, что ж жестко то.

«Умри, но сделай», вроде так говорят в Российской Империи если верить твоим воспоминаниям. У Анков также, вот только это подкреплено еще и искусственно.

– Герой по неволе… Героизм должен идти из сердца, а не подстегнут извне.

Возможно, ты в чем-то прав, но эффективность превыше всего.

– Ну да…

Потянувшись сознанием к своему телу Марсер, вынырнул из режима боевого пилотирования. Эриния была кораблем мечты. Быстрый, незаметный, смертоносный. Пусть Лександра и считает Спаренный рельсотрон с диаметром разгонной шахты в полтора метра и скорострельностью в шесть ста килограммовых болванки, способных пробить на вылет родную Нову 3. А главное это нейтрализующее поле что накрывало всю рубку и каюты команды. Прикрыть таким полем корабль полностью тоже можно, вот только движение в таком состоянии не возможно, а вот прикрыться и переждать шквальный огонь из всех стволов любой современной армады. Силовое поле тоже имелось и даже работало внутри нейтрализующего поля за счет малой мощности множества эмиттеров, но годилось оно разве что от метеоритов. К счастью, рельсотронов у современных разумных не было. Точнее они были в качестве тяжелого ручного вооружения, а установить что-то монструозное, на подобие того, что стоит у Эринии, не позволяли смешные по меркам Древних реакторы.

На капитанском пульте шкала готовности добралась до конца обозначая завершение подключения станционного вспомогательного искина и установки на него всех необходимы директив и программных надстроек.

– Лекси, ты закончила, придумала как заминировать станцию? – обратился по мыслеречи Алекс.

– Да командор, я запущу реактор на пределе разноса и в случае проникновения на станцию без предварительного снятия режима паники произойдет подрыв. Реактор разнесет станцию в пыль и скорее всего сдует плазменную корону с местной звезды. – гордо отрапортовала Лександра. – Мы же вернемся сюда?

– Фига се мощь... – удивился Марсер. – Эриния готова, скоро буду, как только упакуется Верфь и сможем отчаливать. Настрой отправку сообщения нам перед подрывом, что бы не пришлось лететь сюда в холостую.

– Сделаю, командор.

Ажурная конструкция верфи сложилась в компактный контейнер размером пятьсот метров на сторону. Не смотря на изящность Эринии фрегат был большим. В основании «иглы» Корабль был 4 километра в поперечнике, а длинна скаута превышала все четыре. По меркам Российской империи это не фрегат, а легкий крейсер, если судить по габаритам. Не смотря на размеры Эринии управлять кораблем можно было и вдвоем, а вести результативный бой вообще в одиночку, но уставом предписывался экипаж в тридцать разумных.

– Альт, я же правильно понимаю, что вычислительные мощности нашего нового искина избыточны для корабля.

Более чем, что-то придумал?

– Нам нужна команда, Альт, нам нужна команда. Хотя бы минимальный состав. И я очень не хочу нанимать посторонних. Нужно на основе контрабордажных дронов собрать что то, что поможет заменить живых.

А зачем нам что-то придумывать, Алекс. В базе данных автоматической фабрики есть дроны стюарды. Роботизированные слуги. Под полным контролем искина, легко заменят технический и вспомогательный персонал.

­- Запускай производство. Укомплектуй команду максимально.

Мне нужно твое разрешение на внешнее управление периферийными устройствами.

– Действуй. – произнес Алекс, направляя фрегат к стыковочному порту станции.

Лекси занималась погрузкой. Контейнеры смесей для пищевого синтезатора, оружие из арсенала, противоабордажные дроны и дроны ближней обороны. Каждые десять минут к ней прибывал новый «член команды», как назвал их Алекс, подхватывал тот или иной контейнер и бодро уносил в трюм. Сам чужак герметизировал свой броне комбинезон и выбрался на обшивку станции. Что он там собирался делать Лекси не понимала, а спросить постеснялась. Она уже достаточно показала неподобающего офицеру поведения.

Алекс бежал по обшивке, лязгая магнитными ботинками. Действие искусственной гравитации распространялось на десяток метров над станцией, правда исключительно в пределах помеченных светящимися полосами дорожек. Марсер хотел проверить место крушения своего к-байка и, если что-то из личных вещей уцелело забрать с собой. Больше всего Алекс надеялся найти планшет с книгами и небольшую фотографию на кусочке пластика, фотографию с родителями и маленьким смешливым карапузом в корт можно было узнать Алекса.

Пробитую обшивку в монолитном корпусе, Марсер увидел издалека. К-байк пробил обшивку и повис в коридоре на оптоволоконных кабелях и электропроводке. Нос кораблика знатно смяло, но кокпит не пострадал. Если не считать расколотый и отброшенный в сторону прозрачный колпак. Сумка со скромным личным скрабом висела, зацепившись ремнем за скобу. Планшет с треснутым дисплеем валялся на полу станции, а вот фотографии ни где не было. Раньше она была воткнута в щель между пластиковых панелей. Теперь на том месте лишь крошево прозрачного бронепластика. Выругавшись, Алекс закинул в сумку древний контейнер и инфокристал, еще раз обыскал все вокруг к-байка и внутри. Видимо фотокарточку выкинуло в космос вместе с воздухом коридора и кокпита.