Но прошло еще довольно много времени, пока Профессор пришел в себя.

– Что это было?

– Симфония N 56, Концерт N 2 для виолончели и оркестра и оратория "Давид". Каково? Фальшивка?

– Симфония и концерт - нет, решительно нет! Но вот оратория ...

Пришелец самодовольно рассмеялся:

– Оратория принадлежит Наннерели! Ее привлекают более крупные формы.

Профессор вскочил, замотал головой и даже топнул ногой.

– Нет, нет и нет, я вам не верю! Вероятно, вам удалось открыть неизвестные произведения Моцарта.

Или какой-нибудь машине удалось...

– Глупости!
– поджал губы Пришелец.
– Если бы машины были на такое способны, стали бы мы тратить столько усилий! В Космосе нет более совершенной машины, чем мозг гениального человека, Профессор, и вы отлично знаете это.

Заметив, что Пришелец вертит в руках шляпу, собираясь нахлобучить ее на голову, Профессор спохватился.

– Подождите!
– вскричал он и властно поднял руку.

– Сначала "убирайтесь", "я вызову полицию", а теперь - "подождите"! За кого вы меня принимаете?

– Но ... как же будет с моим сыном и дочерью? Мне все же не ясно ... Я не уверен ...

– А кому из нас все ясно? Кто может быть во всем уверен?
– сварливо заметил Пришелец. Но вдруг стал великодушным: - Ладно уж, оставлю вам ваших детей, радуйтесь им... Мы свое возьмем. И даже свою шляпу вам оставлю... забавляйтесь! На Земле ведь скучновато.
– И попятился к двери, а в дверях поклонился и сказал:

– Забыл представиться: Бенедикт. Предпочитаю, чтобы меня называли этим именем. Иными словами - "Благословенный". Честь имею кланяться!

Профессор пошел в ванную комнату и вымыл лицо холодной водой, чтобы отогнать кошмарные видения.

Но, вернувшись в холл, увидел нечто такое, что выходило за рамки всякой галлюцинации. Шляпа гостя раздувалась как меха музыкального инструмента, напевая приятные песенки, хохотала как малолетний баловник, вздыхала и наконец представилась:

– Шляпа Бенедикта. То есть "Благословенного". Хотите поговорим? Или, может, вам что-нибудь сыграть на скрипке?

Профессор, чувствуя, что сходит с ума, схватил шляпу и выбросил ее на улицу. Она заплясала в воздухе и запела:

"Сердце красавицы

склонно к измене..."

Когда попытались поймать шляпу, та, словно птичка, опустилась на ветку дерева, что росло напротив дома Профессора, и начала исполнять незнакомую фугу, главным мотивом которой было: "Tantum possumus, guantum jeimus".

Профессору пришлось порыться в своих многочисленных справочниках, чтобы установить, что это никакая не молитва, а означает, в сущности, следующее: Можем столько, сколько знаем".

Он как-то подозрительно быстро успокоился сожалея, что пропустил начало произведения, включил записывающую аппаратуру и властно крикнул шляпе

– Алло! Прошу вас! Шляпа Бенедикта! Будьте Добры, начните сначала!

– О! Вы разговариваете со мной вежливо?
– обрадовалась Шляпа.
– С удовольствием, с удовольствием!

Прекрасно, мы уже начали понимать друг друга! И я с радостью помогу вам прийти к заключению, что музыка - это самый совершенный язык для установления контактов во Вселенргой.

– Едва ли это будет трудно, - ответил Профессор, горя нетерпением приступить к записи...

– Что, вы не хотите поверить, что музыка ваших гениальных детей важный вклад в развитие мирового искусства?
– рассердилась Шляпа.
– Как тогда я могу вас уверить, что музыка земных гениев имеет космическое значение?
– И, окончательно разгневавшись, продолжила: - Да и к чему мне вас убеждать?

Не асе ли равно - веряте вы в это или нет. Гении и без вашего согласия создают космическую гармонию и именно тем всегда будут благословленны!