— Да бросьте! — отмахнулась она. — Вы бы слышали, как я сегодня выражалась. В бою не до этикета…

Соседи расхохотались, а Виктория начала осматриваться.

— Геннадий, а где Чипсина? Что-то его не видно, — поинтересовалась она.

— Вон он, — кивнул в сторону канавы глава службы безопасности.

Там лежал шпиц, виляя хвостом и с любопытством поглядывая на всех. Вставать он не собирался, и дело было не в ранениях — на нём не было ни царапины. Просто к его броне прилипло столько вражеского оружия, которое он свистнул, пробегая мимо и мешая врагам, что теперь он весил как гиря наверное.

К броне прилепились артефактные кинжалы, на шлеме красовался пистолет и даже граната с нетронутой чекой. Предметы притягивались плавно — Добрыня настроил систему так, чтобы пёс не падал от неожиданных столкновений.

— Чипсина, ну как ты? Сбросил лишний вес? — со смехом направилась к нему Виктория.

— Гав-гав, — довольно завилял он хвостом.

— Давай я тебя разоружу, маленький ты воин, и гранату подальше уберу, — сказала она шпицу. — Это останется нашим секретом. Если твой хозяин узнает, что тебе граната к башке прилипла, даже на меня наорёт. За собак и двор Добрыня и правда стреляет в упор. Эх… Когда вот он только вернётся… Я соскучилась, — вздохнула Виктория, снимая с Чипсины шлем.

Ну и махач мы замутили! Отхлебнул я водички из фляжки и еще полил ее себе на голову. Своё дело я сделал, теперь очередь других аристо потеть. Сижу на крыше гостиницы вот, наблюдаю, как внизу на площади кипит сражение. В этом сражении, наконец, участвуют все наши аристократы.

Стоило лишь Императору выбраться и толкнуть речь народу, как вера в него воскресла. И всё пошло, как и должно было с самого начала. Только вот останется ли от столицы хоть что-то после этой мясорубки? Если эти твари сунутся к моей семье или попытаются навредить — от Москвы, конечно же в таком случае, останутся одни руины. Раздавлю их всех, как насекомых. И плевать, если эстонцы с австрийцами заполонят весь город.

В моих руках теперь такая сила, что лучше ко мне и моим близким не лезть. Только вот как же больно эту мощь в себе носить… Тело ещё не окрепло для неё. Но я это обязательно исправлю! А сейчас главное — просто одержать победу…

На стороне Австрии

— В чём дело? — взлетев по каменным ступеням, выпалил взмыленный министр.

— Государь хочет что-то поручить вам, — скривился секретарь. — Так что удачи — он не в духе.

Михаэль Моритц — австрийский министр по международной обстановке — только поморщился. Он и так уже догадывался, что рано или поздно его задействуют. Но радости это не вызывало совсем. Положение из-за войны — хуже некуда. Кто знает, какую ношу ему сейчас поручат? Ясно одно — не справишься, и секир-башка. В лучшем случае — пинок под зад с лишением титула.

Но от судьбы не убежишь — раз вызвали на ковёр, придётся идти. Михаэль нацепил каменное выражение, чтобы не выдавать волнение, и стража распахнула перед ним двери.

В огромной зале был только Император. Дурной знак — значит, настолько не в духе, что даже свою свиту разогнал.

— Ваше Императорское Величество, я к вашим услугам, — Михаэль бухнулся на одно колено.

Государь, возвышавшийся у овального стола, был высоченным мужиком в белоснежном костюме, поверх которого красовался плащ с золотыми узорами.

— Садись, — бросил ему правитель.

Министр послушно присел на безопасном расстоянии. Близко сесть боялся — от императорской ауры можно и сознание потерять, если тот разгневается.

— Моритц, ты же при такой должности и на всех заседаниях присутствуя, в курсе реального положения дел? — начал издалека Император.

— Так точно, государь, — у министра уже встал ком в горле. Его пугала неизвестность, к которой вёл этот разговор.

— Тогда выдай мне своё честное мнение обо всём этом. И учти, будешь пытаться лгать — я тебя мигом раскушу, — Император упёрся ладонями в стол и впился взглядом в министра. — Мне нужна правда, а не приукрашенная чепуха. Наберись смелости и выложи свои мысли, иначе голову с плеч!

Михаэль побледнел, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ещё секунда — и он бы впал в ступор. Но за годы службы он научился одной полезной вещи — выстраивать словесный щит и уворачиваться от прямых вопросов.

— Государь, — поправив галстук, министр с трудом выдавил, — видите ли, гонцов с плохими новостями тоже часто обезглавливают. Но раз вам и так всё известно, я просто переформулирую это другими словами. Факты и будут моими мыслями. А поскольку эти факты вам и без того известны, я по сути озвучу ваши же мысли вслух.