— Вот это рыбы! — воскликнул пораженный, как и я, Степка. — На два Иркутска хватит!

— А вот и не хватит, — рассмеялась Маруся. — Вашему Иркутску ни одной рыбки понюхать не дадим.

Мы с удивлением взглянули на девушку. Но Маруся вдруг стала серьезной:

— Не верите? Эх вы, чудаки. Ведь на Волге все еще голодуха, верно? И Красной Армии есть что-то надо. Вот Михаил Иванович Калинин и распорядился: всю нашу рыбу волжанам да Красной Армии отправлять.

— Всероссийский староста? — спросил Степка.

— Он самый. А вас и частники пока кормят. Хоть дорого, а все ж кормят. А вот когда у нас все артели будут государственные, тогда частников по шапке, и мы вас будем рыбой снабжать. Ну, идите к кострам, а то уха ваша простынет.

Вечером, отдохнувшие и сытые, мы сидели у костра вместе с тетей Дашей и рыбаками и наперебой рассказывали им о нашем житье в Иркутске, о наших ребячьих делах, бойскаутах и атаманах. Не забыли рассказать и о Сашином горе.

— Тетя Даша, — спросил молчавший до этого Степка, — а можем мы поработать у вас? Мы ведь сильные… Мы ведь помочь можем… И на лодку заработать, а?

Все рассмеялись, а тетя Даша погладила Степку по голове и сказала:

— Уж мы как-нибудь без вас обойдемся, милай. Вас дома ждут, потеряли, а вы помогать… Вот хозяйственник наш дядя Ваня надысь рыбу будет в город сопровождать, с ним и уедете…

— А как же лодка? — упрямо повторил Степка. — Чего мы так сидеть будем? Да и дяденька старший милиционер обещал…

— Это еще зачем? Заработать-то? — будто не поняв, что мы так долго объясняли, переспросила тетя Даша и переглянулась с девчатами.

— Да на лодку же! Сашиному отцу! — повторил Степка. — Мы на то и ехали сюда… тетя Даша!..

И мы все, кроме Саши, опять принялись твердить о том, как долго думали, чем помочь Сашиной семье, и как, наконец, придумали и решились на такое трудное путешествие.

— Эх вы, чудо-юдо, — сказала, смеясь, тетя Даша. — Да чтобы лодку вам купить, надо не два дня, а месяц, а то и боле работать. Лодка ведь не скорлупка, ее тоже долго делают…

— Ладно тебе шутковать, тетка Дарья. Помочь надо, — заговорили девчата.

— И то, Дарья Семеновна, — вставил один из рыбаков. — Тут ведь не в одной лодке дело, а в дружбе. Помнишь, как мы Кривому Петру сообща хату ставили? Такое ведь ценить надо!

— Правильно! — поддержали остальные рыбаки. — Один за другого стоять — великое дело! На том и власть наша держится. Надо дать хлопчикам заработать…

Взрослые долго еще обсуждали между собой вопрос о том, как лучше дать нам заработать, спорили и смеялись, но мы поняли одно: все они хотят нам помочь. Мы обрадовались и готовы были немедленно идти с рыбаками перебирать сети, таскать на берег рыбу, потрошить, солить — что угодно, если бы тетя Даша не отправила нас в барак спать, пообещав пораньше разбудить утром.

Назавтра нас действительно подняли очень рано. Солнце еще не взошло над степью, когда громогласный тети Дашин бас поднял нас с теплых матрацев:

— А ну, артельщики, подымайсь! На работу! Лодку свою проспите!

Работу нам дали, в общем-то, легкую: укладывать в деревянные бочки свежий засол, закрывать крышками, набивать верхние обручи и откатывать бочки от заводика к пристаням. Но к вечеру так разболелись руки и ноги, что еле дотащились до барака. А на другой день едва встали. Зато работа пошла теперь куда быстрее вчерашнего: во-первых, приноровились, а во-вторых, помогли нам девчата, особенно Маруся с подружкой. Эти так ловко укладывали омулей и набивали обручи, что мы вшестером не успевали за ними. А еще через день пришел с моря моторный катер с баржей, и тетя Даша сказала:

— Ну вот, погрузим омуля на баржу, и поедете с дядей Иваном в Иркутский.

— А как же с лодкой? Ведь еще не заработали? — удивились мы.

Но тетя Даша только улыбнулась:

— Ишь вы, шустрые. Дома доработаете. А сейчас поешьте, покупайтесь да готовьтесь к отплытию. Грузить бочки на баржу вам нельзя: дело опасное.

Разочарованные, мы кое-как провели остаток дня и, когда баржа была погружена, собрали свои несложные вещички и пошли искать тетю Дашу.

— А, дружба! — встретили нас рыбаки. — Ну вот вам и ваша лодка. Заработали — получайте!

— Где? Какая лодка?.. — не поняли мы.

— А вон она, к барже привязана. Хоть и не новая, а рыбачить на ней можно. Мы ей и название дали, видите?

Мы бросились к воде и, не веря своим глазам, уставились на привязанную цепью к барже дощатую черную лодку, на носу которой белела крупная надпись:

«Дружба».

— Ура! — заорали мы хором. — Лодка! «Дружба»!!

Мы прыгали по колени в воде, бегали, обнимались и кричали, не щадя глоток. И успокоились только тогда, когда тетя Даша позвала нас к себе и сказала: