– Я сделал это ради долга, – проскрежетал он. – Поскольку лишь долг связывает это королевство, Писарь. Долг таких людей, как я, оберегает нас, не подпускает хаос, разрушает планы и интриги таких отбросов, как ты.

Вынужден с сожалением отметить, что это был один из тех редких случаев моей жизни, когда мне нечего было ответить. Как бы ни хотелось мне составить остроумное и проницательное возражение, подходящее этому случаю, но правда состоит в том, что единственный ответ, который мне удалось подобрать в тот момент, это смачный плевок кровью в лицо сэра Алтуса Левалля, рыцаря-командующего ротой Короны и самого отвратительного человека из всех, кого я встречал.

Когда он, зарычав, поднял руку для смертельного удара, мне оставалось лишь тщетно махнуть рукой в сторону его нагрудника. А когда он опускал меч, на периферии моего зрения мелькнул другой клинок, который мастерски отбил меч сэра Алтуса, а потом развернулся и глубоко вонзился в незащищённый череп. Я смотрел, как закатились глаза рыцаря-командующего, и как удивлённо изогнулись его брови, словно ему задали особенно тревожный вопрос. Но на этот вопрос он так никогда и не ответил.

Его лицо продолжало озадаченно хмуриться, когда плюхнулось на землю в дюйме от моего. Его выражение на миг захватило меня, пока вид клинка, который выдернули из его черепа, не вернул меня в некое подобие сознания.

– Элвин Писарь, идти можешь?

Запястья Эвадины были по-прежнему связаны, и меч она держала двумя руками. Её рубашка прилипла к телу в тех местах, где промокла от крови, а промокла она сильно. Я смотрел на неё, разинув рот, пока знакомый крик атакующего солдата не заставил меня отвести взгляд. На нас бежал один из королевских солдат, направляя на меня алебарду. Будь он поумнее, направил бы её на Эвадину. Поворот белого и красного, лязг стали по стали – и вот уже солдат лежит мёртвым возле своего рыцаря-командующего.

– Элвин! – резко и нетерпеливо сказала Эвадина. Она перевернула меч, воткнула в землю и принялась перепиливать верёвку, связывающую её запястья. Я увидел, что позади неё на эшафоте царит хаос дерущихся фигур – люди герцога тщетно пытались сдерживать напор толпы. Как я и ожидал, многие из них были прихожанами, которые собирались перед домом лорда обмена в Фаринсале. Долгий марш от порта, казалось, не утомил их, поскольку они бросались в драку с животной яростью. Некоторые принесли посохи или топоры, но большинство просто вцеплялось в быстро редевшую шеренгу солдат.

Оглянувшись вокруг, я увидел такую же резню повсюду. Отдельные королевские солдаты отбивались алебардами, пока их не одолевали и не втаптывали в грязь. Не все нападавшие оказались прихожанами – многие были горожанами Амбрисайда и керлами с окрестных полей. Хотя они лишь этим утром мельком увидели Воскресшую мученицу, и всё же поднялись на её защиту.

Я увидел, как несколько дюжин королевских солдат выстроились в защитный круг и некоторое время сдерживали ряды прихожан. Однако попытка пробиться через них закончилась тем, что они оказались перед ротой Ковенанта. Я ощутил извращённую гордость, видя, как они побеждают закалённых королевских солдат. На быстроту победы сильно повлиял численный перевес, но всё же, получилось отлично.

– Подъём! – Эвадина сунула руку под мою и попыталась поднять меня. Покряхтев несколько секунд, я смог подняться на ноги, хотя постоянная качка серого неба и земли означала, что мне приходилось держаться за Эвадину.

– Капитан!

Скрежет Суэйна, который ни с чем не спутаешь, пробился через общий шум, и я увидел, как он ведёт в нашу сторону отряд солдат из роты.

– Герцог заперся в замке и собирает полный гарнизон, – доложил он. – Говорят, в цитадели ещё две роты.

– Тогда возьмём его, – сказал Уилхем, появляясь возле меня. Осмотрев меня, он поморщился и положил мою руку себе на плечо. – Этот народ, похоже, может захватить целый мир.

Я смутно посмотрел на Эвадину, которая оглядывала поле боя. Все люди короля были убиты или скрылись, а герцог умудрился сбежать с приличным количеством слуг и воинов. Многие прихожане и горожане неровной толпой стремились к замку, но я, как и Эвадина, сомневался в их шансах против запертых ворот и крепких стен.

– Нет, – сказала она. – Сегодня пролилось довольно крови. Сержант, разнесите весть как можно шире. Скажите этим людям, что мученица Эвадина благодарит их за отвагу и набожность и просит вернуться по домам.

– Тогда куда мы пойдём? – спросил Уилхем. – Обратно в Фаринсаль?

Эвадина покачала головой.

– Я не позволю невинным оказаться из-за меня в осаде.

– Тогда куда?

– В лес, – пробормотал я, чувствуя желание помочь. Моя голова качнулась, и я повернулся к Эвадине. – В лесу много где можно спрятаться…

– Элвин?

Голос Уилхема стих, превратившись в смутный, далёкий шёпот, а перед глазами у меня снова закружились разноцветные пятна. Какое-то время я ничего кроме них не видел, а когда они рассеялись, я понял, что смотрю вверх на пролетающие облака. Моё сердце билось медленнее, чем ему следовало, с каждой секундой замедлялось, и мне хватало ума понять, что это значит. Я смутно понимал, что меня тащат, голоса постоянно повторяли моё имя, но всё это было очень далеко. Вскоре облака закрыла тёмная паутина веток, и в воздухе повеяло знакомой прохладой.