Мы лишь раз обменялись осмысленными словами во время короткой остановки на отдых в лесу. По негласному уговору не стали разбивать лагерь, а шли, несмотря на темноту. Пускай Маргнус Груинскард и называл нас друзьями и позволил уйти, но он оставался язычником и дикарём со старыми обидами, и кто сказал, что его милость не была некой садистской шуткой?

– Ты ведь всё равно мог умереть там, – сказал я, прислоняясь к дереву и сопротивляясь желанию опуститься на землю. Я знал, что засну, стоит мне присесть. – Напал бы на тильвальда или на его друзей. Последняя доблесть. Они, может быть, даже оставили бы меня в живых, чтобы я принёс эту историю в Ольверсаль. Так почему ты не бросился? Смерть ведь была твоей целью?

Уилхем рухнул на четвереньки перед ручьём и опустил руки в воду, чтобы смыть засохшую кровь.

– Ты же видел их флот, – сказал он. – Теперь ей понадобится каждый меч.

– Здесь, говоришь? – спрашивала его теперь Эвадина, указывая на бухту на северном побережье длинной полосы земли, лежавшей между фьордом Эйрика и открытым морем.

– Насколько я могу судить, – подтвердил Уилхем. – Хороший выбор. Высокий берег, который прикроет прибытие, а ещё много леса на дрова и для починки кораблей.

– Две сотни – это всё? – спросил сержант Суэйн, глядя на меня.

– Столько я насчитал, пока нас не отослали, – сказал я, покачав головой. – Догадываюсь, что Маргнус Каменный Топор не хотел, чтобы мы видели их флот целиком.

Назвав имя тильвальда я бросил взгляд на Фольваста, снова насладившись тем же приступом страха, как когда я впервые описывал аскарлийца столь впечатляющей внешности. Ясно было, что старейшина слышал это имя прежде, и шанс встретиться с ним лично совсем его не радовал.

– Аскарлийские длинные корабли очень разные по размерам, – сказал Уилхем. – Но даже самые маленькие могут взять на борт по меньшей мере двадцать воинов. Нам приходится рассчитывать на армию в пять тысяч человек.

– Их будет больше, – сказал Фольваст со страстью, которой не удалось полностью скрыть дрожь в голосе. – Маргнус Груинскард не просто тильвальд. Он Первый Присягнувший Сестёр-Королев, их величайший воин из живущих, и самый уважаемый жрец. По его зову соберутся все воины Аскарлии. Его присутствие в Фьордгельде означает открытую войну. Спустя столько лет они пришли захватить эту землю.

«То есть, ты имеешь в виду вернуть», подумал я, вспоминая историю тильвальда про украденного поросёнка.

– Сколько воинов он может привести против нас? – спросила у Фольваста Эвадина.

– Полного подсчёта численности населения земель Сестёр-Королев никогда не проводили. – Старейшина сложил руки и стал поглаживать подбородок, в чём я увидел попытку изобразить спокойное размышление. Вряд ли капитану это представление показалось более убедительным, чем мне. – Эти люди презирают формальности и ограничивают письменность записью своих еретических саг и военных подвигов. Впрочем, в библиотеке Эйрика есть запись об их последнем вторжении в Фьордгельд сотню лет назад. Там размер их армии определён в двадцать тысяч. С учётом прошедшего времени их армия сейчас может быть даже больше.

– Исторические записи часто преувеличивают численность, – сказал я, и этот возглас навлёк на меня резкий взгляд Фольваста. По всей видимости, он был из тех, кто ожидал, что простой солдат в его присутствии должен знать своё место. Я продемонстрировал, как мне на это насрать, открыто встретив его взгляд, а потом ещё поддал жару его страхам, добавив: – И к тому же, вряд ли тильвальд рассчитывает только на численность. Он сказал, что аскарлийцев в Фьордгельд пригласили.

Лицо Фольваста зарделось, и я позволил себе чуть ухмыльнуться, пока он подбирал быстрый ответ. Однако заговорила Эвадина:

– Ты о чём?

– Я всю свою жизнь знаю интриганов, – сказал я. – Груинскард интриган, а не просто бездумный громила с большим топором. У него есть план, и, подозреваю, друзья в этих стенах помогут ему его воплотить.

Недовольство старейшины закипело гневом, и он посмотрел на Эвадину:

– Капитан, почему вы позволяете этому керлу вот так клеветать на моих людей?

– Ваши люди, – ответил я, ухмыльнувшись ещё шире, – так вас любят, что вам приходится патрулировать улицы по ночам, чтобы они не сговорились и не воткнули нож вам в спину…

– Довольно, Писарь! – рявкнула Эвадина. Она предупреждающе уставилась на меня и смотрела, пока я не ударил себя костяшками в лоб и не отступил от стола. – Вы оба хорошо потрудились, – уже мягче сказала она, глядя то на меня, то на Уилхема. – Ступайте и отдохните.

Мы поклонились и направились на выход, а я замешкался у двери и, пока она не захлопнулась, успел расслышать замечание Суэйна:

– Даже с двадцатью тысячами человек взять эту стену невозможно. А для флота нет другого места высадки, кроме бухты, которую легко перекрыть...